Формула преступления

Зато понятно, отчего добровольно возил полицию весь день: с таким гонораром можно еще дня два отдыхать.

— Господин Княжевич, портмоне у вас отнять не могли. Позволите проверить его содержимое? — спросил Родион.

Княжевич не реагировал. Что следовало понимать как признание. Для дальнейшей беседы честный извозчик был помехой, а потому Ванзаров отправил его обратно на скамейку запасных. Свидетелей, конечно.

— Мне кажется, я сплю и не могу проснуться, — тихо сказал Викто́р. — Это какой-то немыслимый кошмар наяву… Помогите, умоляю…

— Хорошо, попробуем вас разбудить, — согласился Ванзаров. — Для начала перечислю все, чем располагает следствие. Есть свидетель, который пустил вас в пансион и видел, как вы стремительно покидали его. Есть свидетель, который видел, как вы выбегали из комнаты Водяновой, то есть Окольниковой. Есть свидетель, который отвез вас с Крюкова канала до «Львиного» клуба. И есть свидетель, который готов присягнуть, что утром вы ушли из дома с револьвером с дарственной надписью, который остался лежать на месте убийства.

— Кто присягнул? — не желая признавать безысходность своего положения, спросил Княжевич. — Она вам сказала, что я ушел с револьвером? Лиля?! Моя Лиля?! Моя жена?! О нет…

Родион подтвердил непреложный факт и продолжил:

— Алиби, которое вы предъявили мне в присутствии свидетеля, оказалось блефом.

— Вот что удалось выяснить наверняка. А теперь, Княжевич, постарайтесь понять главное. Я не адвокат, мне трудно представить, что может предпринять защита, чтобы убедить присяжных в вашей невиновности. И с меньшими уликами людей отправляли на каторгу. Смею думать, что это вы заслужили…

— За что?! Кому я причинил зло? — тихо спросил он.

Этот вопрос требовал подробного ответа, на что не было ни сил, ни желания. В столь поздний час, когда званый обед уже давно закончился и лучшее, на что еще можно рассчитывать, — холодные объедки, следовало держаться главного:

— Полагаю, искали способ, чтобы отделаться от надоевшей жены. И уже предприняли первые шаги.

— Нет! — выдохнул Виктр. — Не можете этого знать! У вас нет доказательств.

— Доказательства предоставили на пороге клуба, когда окликнули господина Жереха. Думаете, забыл?

— Это так, это глупость… — неуверенно попытался оправдаться он.

— Я не хотел… Мне посоветовали… Ничего не было. Поверьте…

— Можно осудить за подготовку убийства, но не за мысли о нем, — успокоил Родион. — Хотелось бы узнать другое…

Викто́р напрягся, словно перед прыжком.

— Зачем стреляли два раза в… Анастасию, причем один раз — в занавеску?

Победитель женщин повалился на стол, уткнувшись носом в локти, и застонал тоненько и протяжно, как далекий свисток.