Формула преступления

А Ванзаров пошел еще дальше: разрешил рассаживаться и пообещал прислать озябшим постовым чаю. Чем привел их в полный восторг умиления, от которого грубые сердца маленько оттаяли. Сам же отправился наверх начинать следствие с самого начала.

…— Эх, мне бы там посмотреть и пощупать, сразу бы указал, где собака зарыта!

— Аполлон Григорьевич! Ну что вы, в самом деле… Какая собака?! При чем тут собака?

— Нечего обижаться… Из души вырвалось…

— Да уже валяйте, Гривцов… Вот времена: старику Лебедеву рот затыкают… Все-все, молчу…

Госпожа Водянова снимала не самые роскошные, но удобные апартаменты. За уютной гостиной с кафельной печкой, роковым диванчиком и набором необходимой мебели из миниатюрного столика, четверки стульев и буфета находилась крохотная спаленка. Большую часть ее занимала кровать с огромной периной, рядом — трильяж и стул. Платяной шкаф, хоть и узкий, оставлял пятачок свободного места. Полы устланы новыми, но недорогими коврами. Обои свежие, без жирных пятен и раздавленных клопов.

Хозяйка пансиона старалась обеспечить гостей только самым необходимым, справедливо полагая, что они захотят обставить комнаты по своему вкусу. Вот только вкусы несчастной барышни разобрать невозможно. Не нашлось в ее жилище фотографий в рамочках, модных картинок, цветов в горшках и прочих безделушек, какими женщина заполняет любое помещение, попавшее к ней в руки. Не пылилось даже скляночки духов или баночки крема на трюмо. А украшений, хоть самых скромных, не было и в помине.

Что удивительно: вещей у Водяновой тоже было немного. В шкафу висели серенькое платье, теплая накидка и черная юбка. На полках — три смены нижнего белья. Для молодой барышни преступно мало одежды. А весь наличный капитал состоял из пары смятых рублевых бумажек и горстки мелочи. Чем занималась Водянова — было не меньшей загадкой: не попалось ни одной книжки, рукоделья, вязанья, писем или хоть журнала мод. Создавалось впечатление, что барышня целыми днями валялась на диване или смотрела в окно.

Покопавшись где только мог, Родион посчитал своим долгом залезть под кровать. Нагнувшись, он ощутил последствия праздников.

В темноте виднелась какая-то смятая тряпка. Протянув руку, сколько хватило ловкости, Ванзаров подцепил мягкую ткань и вытянул ее на свет. Комок оказался простыней в засохших пятнах неаппетитного цвета. Пахло резко и омерзительно. Родион брезгливо фыркнул и поморщился. Находка требовала изучения криминалистом или хотя бы доктором, но где же их взять. А потому ткань с возможными следами крови была сложена на краешке кровати.

Перейдя в гостиную и стараясь без нужды не смотреть на тело, Ванзаров обошел комнату, заглядывая в каждый уголок.