Формула одиночества

– А я по ночам одна не хожу, – захихикала Сабрина и покосилась на Арсена. – Надеюсь, здесь найдутся настоящие мужчины, которые не побоятся составить компанию одинокой девушке.

– Надейся! – засмеялся Виталий. – Здесь все надеются!

Машина нырнула в узкий переулок. Стемнело, и в окнах добротных особняков по обе стороны дороги зажглись огни. Виталий вывернул «Ниву» на просторную, покрытую асфальтом площадку перед высоким забором. Из распахнутой настежь калитки с оглушительным лаем вырвались два пса: крупная серая дворняга с лобастой головой, в брезентовом ошейнике и рыжая, мелкая, по всему видать, тоже не голубых кровей собачонка. Громко просигналив, Виталий высунулся из окна и крикнул:

– Обара, Анжела! Принимай гостей!"

"Собаки, заслышав его голос, завиляли хвостами и ретировались во двор. Тут же в его глубинах что-то с грохотом упало и покатилось, издавая громкое лязганье. Одновременно с этим звуком из калитки на приличной скорости выскочил детский велосипед, на котором восседал и бойко крутил педалями черноглазый малыш в одной майке и босиком.

– Папа! – Велосипед отлетел в сторону. В мгновение ока малыш вскарабкался на подножку «Нивы», скользнул в открытое окно и, оказавшись на руках у Виталия, надавил на клаксон.

Резкий сигнал разорвал тишину, и только Марина успела перевести дыхание, настолько ее поразила резвость сорванца, как из калитки вылетела на рысях красивая молодая женщина в коротком пестром сарафане.

– Саид! Вашу породу мать! – Она держала в одной руке бутылочку с соской, а в другой – детские сандалики и шорты. – Кому сказала, быстро спать! – и выдала такой набор непечатных выражений, что Марина невольно поежилась.

– Анжела! Радость моя! Что за шум, а драки нет? – Арсен выскочил из машины и обнял женщину за плечи. – Что опять Сая разбил?

– Это я разбила! – завопила женщина. – Банку с соком! Этот маленький паразит разлил на кухне постное масло! Я поскользнулась и ... ... ... ... мотала вашу породу!

Виталий вслед за Арсеном вышел из машины. Едкая тирада супруги, казалось, не произвела на него никакого впечатления. Он прижимал к себе сынишку, лукавая мордашка которого просто светилась от счастья.

– Сая, ты чья жизня? – спросил Виталий и, присев на корточки, поставил малыша на землю.

– Папина жизня. – Саид обнял его за шею и расплылся в улыбке, отчего проступили ямочки на щеках. – А маму люблю.

– Любит он! Маленький садист! – проворчала Анжела и подняла ребенка с земли.

Тот мгновенно обхватил ее шею руками и звонко чмокнул в щеку, затем обвел всех хитрым взглядом, прищурился, ну, чисто опытный сердцеед, и прижался головой к груди матери.

Анжела преувеличенно сердито дернула его за вихор.