Формула одиночества

Хорошо же она будет выглядеть, когда ее обнаружат скорчившейся под кроватью. Хотя... Если человек проник в комнату мачехи тайно, значит, он тоже преследует какие-то цели, и явно не бескорыстные? Никто не полезет поздней ночью в чужой дом из простого любопытства.

А человек тем временем спрыгнул с подоконника на пол. Тяжело спрыгнул. Фонарь у него был намного мощнее, чем у Субботина. И когда луч света скользнул вдоль кровати, под ней стало светло как днем. Марина отодвинулась вглубь и торопливо перекрестилась.

Человек постоял несколько секунд молча, видно, оглядывался. Затем он чертыхнулся и подошел к кровати. Из-под края покрывала Марина разглядела его туфли – мягкие, кожаные, в них ступаешь почти бесшумно. И руки – небольшие, ухоженные... Человек подобрал пару выскользнувших из папки бумажек, а затем и саму папку. Хмыкнул... А Марина замерла, прикрыв ладонью рот, чтобы не закричать от страха.

«Только бы не заглянул под кровать! Только бы не заглянул...» – молила она мысленно.

Но незнакомец не заглянул. Он направился к тайнику. Какое-то время, шепча ругательства, возился возле печи. Вероятно, исследовал содержимое тайника. По тому, что он не воспользовался креслом, Марина поняла, что этот человек выше ее ростом и без труда извлек папки из секретного хранилища.

А он тем временем прошел к компьютеру. Казалось, он не спешил и ничего не опасался. Даже кресло с собой прихватил. Видно, решил основательно покопаться в компьютере. Тут она вспомнила, что Субботин в случае опасности должен позвонить ей на сотовый, и отключила звук.

«Чекист! Все на свете проворонил! – подумала Марина с издевкой. – Наверняка караулит мачеху... О черт! Я же сама послала его на левую сторону дома, а окна спальни выходят на правую...»

Она выругалась про себя. Надо ж так лопухнуться!

А человек уже включил компьютер и выругался в отличие от нее довольно членораздельно. Видно, обнаружил, что компьютер заблокирован.

«Ага! – обрадовалась она. – Не все коту масленица!» Но если он полез в компьютер, значит, тоже интересуется кое-какими документами. А вдруг это Иван? Этот проныра журналист, который вбил себе в голову, что Ольга Борисовна Бартеньева – дама с криминальными задатками и непременно замешана в хищениях музейных ценностей. «Нет, Мариша, – поправила она себя, – журналист носит кроссовки, и руки у него крупнее... А у этого туфли как у солидного чиновника...»"

"Чиновника? Как же она не подумала? Почему не узнала эти руки? Ведь еще днем в палате у мачехи обратила на них внимание. Холеные руки с аккуратно обработанными ноготками... Руки Молодцова! Неужели? Неужели он действительно в сговоре с мачехой? И пока Ольга Борисовна изображает у гроба безутешную вдову, он пришел разобраться с их общими грязными делишками.