Формула одиночества

Скоро семнадцать, на следующий год нужно поступать в институт. Тоже вот мечтает стать журналистом. Но в нашем университете... – Марина махнула рукой. – А учить ее в Москве или в Питере у меня просто не хватит средств.

– А как же Иркутск? Это все-таки поближе. У меня друг закончил там журфак. Теперь журналюга каких поискать!

– Дело не в Иркутске, – тихо сказала Марина. – Мне кажется, она сама еще не определилась, чего ей хочется. Нельзя объять необъятное! А она хватается за все!

– Жаль, – огорченно вздохнул Иван, – я бы помог ей определиться. А пожить она могла бы у нас. Моя бабуля взяла бы над ней шефство. Она всю жизнь мечтала о внучке, но отец ей подарил лишь такого оболтуса, как я. Теперь ждет, когда я женюсь, чтобы успеть правнучку понянчить.

– Уже есть для этого предпосылки?

– Абсолютно никаких, и бабулю это безумно огорчает. Но какие мои годы? Можно еще и погулять. Я так считаю: нужно чего-то добиться в жизни, а потом уже жениться!

Марина язвительно хмыкнула:

– А я-то думала, что у тебя от девушек отбоя нет!"

"– Есть такое, но все в пределах нормы. Потусоваться – пожалуйста, но никаких долгих связей. А то, знаете, привязанность превращается в привычку... В дурную привычку. А у меня принцип – никаких дурных привычек. Вы заметили, я даже не курю... Хочу прожить долго и много чего достичь. По крайней мере, батю и бабулю переплюну обязательно!

– Просто ты еще ни разу по-настоящему не влюбился. Когда полюбишь, о принципах точно забудешь! – улыбнулась Марина и протянула ему руку. – Дай-ка мне на ночь этот список. Просмотрю еще раз внимательно, что украдено из фондов музея.

– Возьмите, у меня есть еще один экземпляр, – сказал Иван и ткнул пальцем в одну из строчек: – Здесь адрес сайта. Тройная дабл ю и прочая, прочая...

Марина с усмешкой посмотрела на него, но промолчала, разглядывая листок. Однако Иван понял ее усмешку по-своему и тотчас обиделся.

– Только за пацана меня не держите, ладно? Жулики, бывает, и не на таких пустяках проваливаются.

– С чего ты взял, что я держу тебя за пацана? По-моему, ты очень толковый и сообразительный молодой человек. – Марина сложила листочек вчетверо и сунула его в карман куртки. – Порой мне кажется, что ты не журналист, а сотрудник правоохранительных органов. – Но, заметив его округлившиеся от негодования глаза, выставила перед собой ладони: – Все-все, сдаюсь! Ты самый пронырливый и дотошный из тех журналистов, кого я знаю. Удачи тебе! Завтра встретимся, обсудим наши действия в деталях. Ты надолго здесь?

– Настолько, сколько потребуется! – сообщил Иван и с изрядной долей хвастовства добавил: – Редактор мне доверяет и поэтому позволил заниматься этой проблемой хоть до морковкиного заговения.

– Отлично. – Марина не скрывала, что обрадовалась.