Формула одиночества

Скучавший на входе постовой милиционер проводил их взглядом и присел на скамейку в позе «Мыслителя» Родена, только с сигаретой в руке.

Тенистая липовая аллея, широкая, так чтоб могли разъехаться два экипажа, начиналась от газона и вела к парадным воротам. Когда-то здесь проезжали кареты блестящих царедворцев, вельмож и военных, гарцевали кавалергарды и пускали лошадей в галоп прекрасные амазонки. А когда спадала дневная жара, на лужайках появлялись дамы с кружевными зонтиками и в немыслимой красоты туалетах, в шляпах, украшенных перьями или живыми цветами. Они щебетали по-французски, умилялись соловьиным трелям, обмахивались веерами и томно закатывали глаза в ответ на изящные комплименты своих франтоватых кавалеров. А те многозначительно вздыхали, целовали ручки дамам... Впрочем, если выдавался случай, не только ручки...

Марина судорожно перевела дыхание и бросила взгляд на Ивана. Но тот, похоже, не заметил, что его спутница отчаянно покраснела.

– Марина Аркадьевна, – сосредоточенно посмотрел на нее Иван, – вы уже знаете, что украдено из кабинета вашего отца?

– Да, – кивнула Марина, – возможно, это не столь ценные вещи по сравнению с теми, что хранились в музее, но они были почти святыми реликвиями для нас, память о добрых делах предков. К сожалению, для грабителей это всего лишь безделушки, источник наживы, если не средство для покупки наркотиков или спиртного...

– И все же? – настаивал Иван.

– Вы что-то знаете? – Марина нахмурилась.

– Пока ничего. – Иван взял ее за руку и заглянул в глаза. – Но есть кое-какие мысли. Обещаю, я вас сразу поставлю в известность, как только они выстроятся в нужном направлении.

– А вы не могли бы узнать о пропавших вещах у своего друга Матюхина?

– Увы и ах! – развел он руками. – В этих делах Витек – кремень! Дескать, дружба дружбой, а служба службой.

– Ну хорошо! Я назову лишь те, которые представляют интерес для коллекционеров. Но вы обещаете мне, что не навредите следствию?

– О чем вы, Марина Аркадьевна? – сделал большие глаза Иван. – Я просто проверю кое-какие свои догадки. Я хоть не юрист, как Витек, но очень люблю Шерлока Холмса. Еще в детстве тренировал в себе дедуктивные способности. А выбрал своей профессией журналистику. И, честно скажу, склонность к анализу помогает мне в газете ничуть не меньше, чем Витьку в его юриспруденции.

– А вы от скромности не умрете, Ванюша, – усмехнулась Марина. – Или это свойственно всем журналистам?

– Вы считаете, что у меня завышенная самооценка? – Иван окинул ее насмешливым взглядом. – Нет, я вполне реально оцениваю свои способности и возможности. Правда, моя бабуля частенько ругает меня за излишнее самомнение. И за то, что я характером пошел в отца. А он у меня очень упрямый мужчина.