Формула моей любви

Оба варианта были плохи, но иного выбора у Марка не имелось.

И скрепя сердце он вынужден был принять решение Клавдии, которое она красноречиво продемонстрировала и отстаивала, и признать за ней право на свободу выбора и устройство своей личной жизни.

Отпустил, чтобы не потерять совсем.

С тех пор прошло уж восемь лет, за которые многое изменилось.

И даже произошло одно необъяснимое чудо – после того приступа головной боли, который непостижимым образом вылечила Клавдия, эта напасть ни разу не возвращалась.

Но он никогда не говорил об этом Клавдии. Никогда. Даже не намекал на полное исцеление. Но и на возможность повторения той убийственной боли («ой-ой, кажется приступ начинается!») тоже не намекал, не врал ей никогда и не манипулировал.

Хотя… что называть манипулированием.

Но не говорил. Это факт. И вроде бы как-то сама собой продолжала висеть над ними призрачная вероятность повторения его болезни, оправдывающая столь плотное и постоянное присутствие девушки в его жизни.

Марк это четко понимал и все же не касался этой темы. М-м-да, вот тебе и бескомпромиссная честность, и особая жизненная позиция: «бронепоезд» как-то стушевался.

Вот и Марку не хватило его хваленой принципиальной правдивости, чтобы сообщить Клавдии о своем полном исцелении.

Вскоре после того скандала, спровоцированного поцелуями за баней, у Клавдии появился первый кавалер с серьезными намерениями на ее счет, и она сообщила Марку о возможной перемене в ее жизни, а он предупредил.

– Только не надо меня с ним знакомить, не хочу знать, что у тебя там за бурная сексуальная жизнь. – И как водится, честно объяснил прямым текстом: – Я тебя ревную, и мне неприятно думать, что какой-то мужик там с тобой делает, и смотреть на него и знакомиться с ним я не желаю.

– Ты в любой момент можешь все изменить, – напомнила ему Клавдия.

– Нет, – в очередной раз отказался он от всего, что она предлагала. – Мы это уже все обсудили и оставим так, как есть.

Но пустить на самотек ее романы он никак не мог – а если какой урод попадется, или обидит ее кто. Нет, так не пойдет! И Светлов находил возможности и людей, которые добывали для него сведения о кавалерах Клавдии и все ли у нее в порядке. Подстраховывал издалека.

Но первый роман Клавдии долго не продлился, и Марк как-то внутренне успокоился. На какое-то время ему показалось, что все вернулось в привычное русло. Но потом у Клавы случился некий Александр, придраться к которому оказалось очень трудно, почти невозможно, ну еще бы – успешный бизнесмен, деловой человек, ровесник Марка, ухаживал за девушкой шикарно, с выдумкой, и похоже, что всерьез влюбился.