Таинственная сила слова. Формула любви.

А раньше то родильных домов не было. Женщины дома рожали. Первые роддома в России появились в начале прошлого века для женщин-бомжей."

"- Это место особенное для меня, - сказал дедушка, поглаживая ласково орех. - В детстве я любил под орехом играть, разговаривал с ним. Теперь вот люблю сидеть под ним, размышлять. Мне здесь особенно хорошо думается.

- Ну а теперь рассказывай, - дед Иван отхлебнул чай из чашки, - зачем ко мне пожаловал?

Олег поведал деду Ивану обо всём, что произошло с ним за последний год: и о своей находке при раскопках, и о попытках прочитать Фестский диск, и об исторических открытиях. Он также показал ему глиняную табличку с неизвестным письмом.

- Любой текст на любом языке прочитать можно, - подытожил его рассказ дедушка. - Нужно только чувствами читать. Не логикой, а чувствами. И тогда откроется тебе правда.

- Подожди минутку, - с этими словами Иван Кондратьевич поднялся и ушёл в дом. Вскоре он вернулся с гуслями.

- Сейчас, - сказал он, устраиваясь поудобнее на лавочке. - Нужно их немного настроить.

Дед Иван покрутил ключом колки и стал перебирать струны.

- Давно не брал я мои волшебные гусельки в руки, - сказал он с хитрой улыбкой, прислушиваясь к звучанию струн.

- Вот так хорошо, - погладил он ласково инструмент, как родитель гладит своего ребёнка.

Потом сел ровно и закрыл глаза. После настройки инструмента несколько секунд он настраивался сам.

- А теперь послушай песню Баянову, - и его руки коснулись струн.

Священный дивный край земли! Когда-то Боги нас вели

Сюда веками из глубин страны далёкой. Я один

Об этом знаю и пою, но только эту песнь мою

Не слышат люди. Их сердца – погрязли в быте. Нет конца

Суетам. Что там Старина? Она забыта… Но она –

Зовёт из хаоса веков, сердца поэтов и волхвов,

Звучит аккордом тихих струн, на серых камнях древних рун

Забытой тайной… Где конец Священным резам? И певец –

Высокий, стройный и седой – тряхнул устало головой:

«Вон впереди на камне след черты замшелой, чьих-то Вед

Забытый знак… На ней крючки, как будто камень червячки

Когда-то грызли… Кто прочтёт такую надпись? Степь живёт

Теперь без Индов. Лишь гранит тех дней далёких след хранит.

Ну что, хранитель?» - и старик щекой обветренной приник

К седому камню: «Ждёшь своих? Я вижу верен ты… О них

Я буду петь, но не сейчас, и будет правдой мой рассказ…

Олег слушал, как завороженный. По мере того, как дед Иван читал стих, перебирая струны, перед ним вставали образы древнего мира. Голос старика то затихал, переходя в шёпот, то возвышался, улетая ввысь. Он перебирал пальцами струны гуслей, а Олегу казалось, что это душа его поёт. Чувства необычные, новые поднимались в груди. Слышалось в этих словах и звуках что-то родное и близкое. Из глаз непроизвольно текли слёзы.