Форк 1941

Аналог «идеального», более позднего РПГ-7, как разъяснил Нарком вооружения, до войны запустить в серию однозначно не удастся, так как то, что называлось «выстрел с активно-реактивным двигателем» требовало больше времени на разработку.

Но советская пехота, по крайней мере из наиболее боеготовых частей в приграничных округах уже получит массовое, удобное, лёгкое и эффективное противотанковое средство в каждом стрелковом отделении.

Там вермахт должен взять такой то советский приграничный город на день-два позже, тут стрелковый корпус отвести из будущего окружения вовремя, тут не дать перерезать линии снабжения… общая логика «группы Мерецкова», подспудно скрываемая в фразах отчётов – даже сейчас, после доступности истории «той войны» каждому из самых высокопоставленных вовлечённых в Тайну, с каждым днём становилась ему всё более и более ясной.

Осознание действительного положения дел и лакировка в словах. Сталин только сейчас сам стал понимать, как глубоко страх «сказать неправильно», «отклониться от курса партии» въелся во все властные структуры советской страны. И это самые лучшие, самые талантливые, те, кто не предали, те кто «в ином будущем» победили врага несмотря ни на что!

Эти люди ещё только должны стать теми, кем они станут – Маршалами Победы, а итог усилий по повышению боеспособности РККА подведёт только «эта» война.

И ещё… изменения в «этой» РККА по сравнению с «той» накапливались всё больше и больше, а разведуправление РККА и структура ГУГБ под руководством Фитина не могли ничего добавить нового по поводу реакции верхушки Германии и руководства её вооруженных сил на изменения в СССР и его Красной Армии.

Книги книгами, но что думали в штабах врага в «этот раз», что творилось в головах Гитлера, «гальдеров и канарисов» – этого книги пришельца никак не могли подсказать. Они были из «иной истории». А их, другая теперь, свернула на новый путь. Каким будет он?

Второе… атомные бомбы, которые он, вождь партии и всего СССР, так отчаянно, до туманящей взор ненависти, хотел обрушить на ненавистного германца, да и дальнобойные средства их доставки были по прежнему далеко. Работы Курчатова и Королёва только разворачивались. Слишком многое было пропущено в книгах попаданца, слишком до многого ещё предстояло пройти обычным путём. Проб и ошибок.

Кучу новых забот и проблем пришлось решать на ходу. Самым плохим и неудобным было то, что приходилось многими организационными моментами заниматься самому, не имея возможности как-то на кого-то что-то переложить, назначить ответственным, даже пусть и не объясняя. Хорошо, что Вяче теперь в курсе, что и почему.