Форк 1941

Продавщицы в магазинах, люди в очередях, в столовой НКВД, парикмахер тот же, другие… накопились кое-какие впечатления, но понятно, что больше всего я черпал их от «коллег» – он махнул в сторону меня и Светы – из специфически отобранных товарищей-чекистов, с имеющейся у них «профессиональной деформацией», но таки коснувшимися будущего, отчего у них своих «шаблонов порванных» не слабо так набралось. Вы все – местами наивные, местами недоверчивые, местами сильно верящие в СССР, местами очень жёсткие, даже жестокие, но… мне кажется, вы все в чём-то похожи на нас, живущих в 21 веке, у вас тоже есть обычная жизнь… И руководству СССР, надо поменьше думать об идеологических целях, и побольше об повышении достатка граждан СССР, и даже о личных свобода.

Он тут же словил упрёки в мещанских взглядах и высоком самомнении. На которые лишь пожал плечами, заявив, что и не ожидал иной реакции от официального литератора, одного из «фронтменов» соцреализма в искусстве…

Взаимное непонимание по прежнему живо в нас всех.

Едва моё отношение к Рожкову испытало очередной перепад напряжения, как он снова удивил:

– Услышал эту мелодию первый раз во время отпуска на море во время АГС в 2015-м. Из одного из отелей в «Лазе», в сто метрах от береговой черты, вечерком громко раздавалась понравившаяся меня мелодия. Поиск по паре фраз из песни тут же, «не отходя от кассы», в инете через смартфон, выдал название и группу. Вот так она и попала в мои архивы на компе. Может, и тут сгодится. Идея прямо сейчас появилась.

Непосредственность – одна из тех черт Рожкова, что подкупают, а не отталкивают.

Никита продолжал выдавать очередные кусочки знаний о повседневных днях жизни в своём будущем и о культуре тех лет, рождавшейся в иные времена, в годы иных событий, которых, может, и не будет в «нашем мире».

– …Так что затесавшаяся в архивы из-за того, что понравилась, песенка группы «Бумер» из довольно неприятного лично мне жанра «шансон»… вот такое противоречие… может быть понята не только как что-то от лица бойца на фронте, тоскующего о родных и пишущего им письмо, но и от лица заключённого.

Музыка была непривычна, особенно товарищам писателям, но пронзительна. Но то, что Рожков называет по английски «бэкграунд» мелодии, конечно, ошарашил нас.