Форк 1941

Да что там, он прямо требовал их!

Вот только ответом было лишь глухое молчание, хотя кое-кто из «новенькие» и явно о чём-то задумался. Не сходилось у них предположение об хитром умалишённом с таким рассказом.

Мне тоже их такая реакция казалась весьма странной. Я бы, на их месте, уже вовсю вцепилась в него и выспрашивала, выспрашивала… да просто что бы понять – врёт или… правда? Правда доказательств весомых – как говорит потомок «железобетонных» – в виде компьютера они то не видели ещё. В отличие от меня и других сотрудников НКВД, в сентябре 40-го…

– Весьма занимательно и увлекательно. Фантастическое повествование у вас вышло оригинальное, да и знания определённые, помноженные на фантазию буйную и могучую, явно имеются. Многим, пишущим фантастические романы, соревнование с вами выдержать трудно было бы – мягко вступает в разговор и представляется ещё один из присутствующих – …Толстой. Алексей Николаевич. Писатель.

– Толстой, Толстой, писатель… - тянет Рожков и восклицает – …Аэлита? Гиперболоид Гарина!? -…и завершает, несколько насмешливо – … ну надо же, с очередной исторической знаменитостью встретился! Среди тонн фантастики по своему выбору и всякой… скукотени из школьной программы когда-то прочитал. Для вашего времени, наверное, культовые книги у вас, да?

Сам Толстой, фантастические книги и «Хождение по мукам» которого я читала, но в лицо не опознала (начальник отдела лишь мельком ранее перечислил прибывших, а сверкой по списку при проходе к нам занимаются сотрудники не из отдела, вообще подчинённые напрямую наркому), был немного ошарашен подобной реакцией – смеси удивления и какой-то плохо скрытой, но непонятной мне иронии. Слова то как бы приятные писателю, но…

В этот момент начались разные выкрики и вопросы. Никита, наконец, расшевелил их всех… почему-то слова о книгах стали спусковым крючком. Правда, уж совсем долго чего-то раскачивались академики. Наверное, потому, что многие из них – весьма солидные и заслуженные товарищи…

Н.Е.Рожков. Ну кто бы мог подумать! Явились, не запылились… кое-как, после изрядных усилий спровоцировал почтенную публику на что-то, большее, чем язвительная ирония, как соизволило явится большое начальство.

У входа четверо. Берия. Иоффе. Глава АН – уже немного знакомый мне президент АН СССР Комаров. И руководитель Энергетического института Кржижановский, из под крыла которого скоро «выпорхнет» Лаборатория Брука. Правда, я этим двоим до сего момента уже был известен «просто как» один из создателей М-1… к слову говоря, совсем случайно узнал, что Кржижановский – друг Ленина. Наверное, это что-то значит для советских людей:-) Но это так, к слову…

Берия сразу берёт бразды общения в свои руки.

– Добрый день, товарищи.