Форк 1941

Единственным, скорее всего, жителем которых одновременно обеих стал я.

Воспоминания о бесчисленных цифровых копиях в всемирной сети – часто надорванных, любительских и пожелтевших фотографий тех, кто принёс Победу тогда. Да и (меньше, но всё равно…) тех, кто сражался на иной стороне.

Ну почему, почему, Сталин не попробовал достучаться до разума Гитлера!? Тот, конечно, мировое зло, но зло не какое-то инфернальное или всё же… инфернальное? С которым нельзя договориться никак? Только дилемма «мы или они»?

Гитлер явно не желал поражения своей стране. Конечно, рассчитывал он на полную победу. И сейчас, нашим пробовать решить каким-то компромиссом нельзя, можно сделать только хуже?

Ладно, это всё – отвлечённые рассуждения. Войны, похоже не избежать. Сталина, конечно, больше спрашивать про идею не буду… зачем снова нарываться, если то, что называют «окно возможностей», похоже, окончательно захлопнулось.

Сколько миллионов наших… да и тех, кто – враги, умрёт, даже ради «лучшей Победы» и чтобы «наших умерло меньше»? И будет ли послевоенный мир лучше, чем в «моём прошлом»? Но эти мысли я оставлю пока при себе. Имею ли я право их озвучивать, когда вскоре на советской земле появится фашистские концлагеря и каждый день войны будет пожирать десятки тысяч жизней… увы, я не сильно верю в «малой кровью, могучим ударом, на вражеской территории» даже с помощью сведений из будущего. Очень хорошо, если не будет ни масштабного окружения под Киевом, ни блокады Ленинграда, ни подобных катастроф. Но что-то, я думаю, похожее, всё равно будет.

О альтернативах вслух и гуманизме к врагу лучше рассуждать тогда, когда он будет побеждён и безоговорочно капитулирует. Или хотя бы Победа будет уже видна. Тогда можно будет спросить о том, как «Вождь»(TM) видит желаемое для страны справедливое послевоенное устройство мира… да и про милость к падшим потрендеть.

И ещё… из головы никак не могу прогнать мысли о тех, кого запомнил «из памяти иных времён» намного лучше – из слышанных собственными ушами рассказов и тех фото, что хранились в семье и что я держал в руках, пытаясь иногда представить – о чём мечтал ушедший навсегда на фронт брат прабабушки, о котором я делал в 2010 доклад на уроке истории в школе к юбилею главного праздника страны.

Бывшим таковым для, наверное, большинства граждан РФ… кроме местной («пора валить из этой пахомии») и эмигрантской («ура, свалили из этой рашки!») либдемшизы. Находящих себя в «одном окопе» с обеспечивающих им верный медийный аспект журналамерах (местами совсем сакрально-жертвенных, как Политковская, так и частично, как Масюк)… и прочих натужно-раскрученных «властителей дум» (в лучшем случае как очень неоднозначной в своём творчестве нобелевской лауреатки Алексиевич и ей подобных).