Авоська с Алмазным фондом

 – Гад! Можешь звать бригадира поезда и жалобу на меня катать. Выпер святую женщину! Мария Алексеевна мне как мать! Она воспитывает сирот, за нее многие молятся. Сам-то что хорошего в жизни сделал?

Я не поверил своей удаче.

– Фамилия дамы случайно не Белкина?

– А‑а‑а, слышал про нее? То-то же! Ну вот дрыхни теперь, сволочь, один, а Мария Алексеевна до Москвы в тамбуре потрясется! – пошел вразнос проводник.

– Молодой человек, любую ситуацию можно и должно решать в спокойном разговоре и без хамства. Вам следовало не налетать на меня, а попросить: «Сделайте одолжение, разрешите проехать в вашем купе даме, которой не досталось билета. Я не собираюсь на ней зарабатывать, хочу оказать услугу хорошему человеку». А теперь принесите в купе два стакана чая, положенное к ним печенье, сушки и прочее.

Проводник выскочил в коридор. Я вышел за ним, увидел у окна Марию Алексеевну и обратился к ней:

– Госпожа Белкина, конечно же, я не позволю вам провести ночь на ногах. Признаюсь, не люблю спать с посторонним человеком в одном помещении, но данное мне родителями воспитание велит пригласить даму в купе. Тут вообще особая ситуация: я приехал из Москвы в командировку, одним из пунктов которой являлась встреча именно с вами. Сел в поезд очень расстроенный тем, что Леонид Сергеевич Печенькин не дозвонился до вас, и мне не пришло в голову, что заяц – столь нужная мне собеседница. Слушая рассказ Ольги Светловой, я представлял вас старушкой, а увидел молодую женщину. Давайте попьем чаю и поговорим.

Мы вошли в купе, Мария Алексеевна рассмеялась.

– Иван Павлович, вы дамский угодник. Откуда знаете Олю Светлову?

Я не успел ответить, как лицо Белкиной помрачнело.

– Девочка вляпалась в большие неприятности?

– Ей это свойственно? – тут же отреагировал я.

Мария Алексеевна нахмурилась еще больше.

– Господин Подушкин, я безмерно благодарна вам за возможность проезда в Москву в удивительно комфортных условиях, да еще бесплатно. Сведения о бывших воспитанниках детдома не являются тайной, но мне хочется знать причину, по которой вы интересуетесь Светловой. Тем более что фамилия «Печенькин» меня особенно тревожит. Сейчас Леонид Сергеевич служит в банке, но прежде работал следователем. Вы друзья? Коллеги? Извините, если говорю нелепицу, но вы не похожи на сотрудника правоохранительной системы.

Я вынул удостоверение.

– Прямо как в кино: поезд, ночь и детектив… – пробормотала Белкина. – Что случилось с Ольгой?

– Речь не о ней, – осторожно начал я, – а об Ирине Вилкиной.

Минут десять я рассказывал Белкиной, почему приезжал в Балуево. Мария Алексеевна ни разу меня не перебила, но, когда я закончил, сильно занервничала.