Фокус

И так уж получилось, что из всего этого остался только снег, который я нетерпеливо стряхиваю с волос.

Почему-то невероятно злит, что она здесь почти неделю, но даже не посчитала нужным как-то дать о себе знать. И если бы не почти фантастическая череда случайностей — я заглянул в ее инстраграм именно сейчас, а не завтра или вечером, она забыла пакет, хоть уже ушла — мы бы просто разминулись и все. А все потому, что одной упрямой ослице было стыдно написать.

Или она не захотела, а сейчас просто не знает, как от меня отвязаться. Такой вариант очень даже возможен: в конце концов, я не супер-герой, а обычный мужик в долбаной, чтоб ее, ветрянке."

"А потом Йори начинает улыбаться, и я понимаю, что готов на все плюнуть только ради желания провести пальцем по ямочке у нее на щеке. Она едва заметна, но точно есть, и на правой щеке почему-то чуть выше, чем на левой. И очки этой упрямице тоже идут, и мне даже хочется попросить Эльфенку надеть их обратно.

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о двух не болевших ветрянкой.

— Прости, пожалуйста, — осторожно извиняется Йори, заправляя за ухо длинную волнистую прядь.

На фото ее волосы казались светло-русыми, но в реальности они просто как золото. И пучок под заколкой немного съехал набок, и она выглядит до смешного милой. Не скажешь, что двадцать восемь. Студентка выпускного курса — максимум.

— Простить за то, что тебе нравится видеть меня злым?

Сейчас я уже нарочно прикалываюсь, потому что раздражение схлынуло, и мозг начал лихорадочно придумывать варианты, при которых мы можем быть хоть как-то вместе, даже не притрагиваясь друг к другу. Хоть это и полная жопа, конечно. Одно дело хотеть ее трогать и не иметь возможности это сделать, потому что есть километры, города и дороги. Совсем другое — хотеть ее трогать, иметь возможность сделать это просто протянув руку… и придавливать себя большим «нельзя». И врагу не пожелаю пережить то, что пережил я. Тем более не хочу всего этого для чуда с покосившимся пучком волос.

— За то, что так… внезапно…

— Йори, а давай мы не будем об этом говорить? — предлагаю я. Не хочу ворошить прошлое, выяснять отношения, искать виноватых и крайних. Оба «молодцы».

Она с облегчением выдыхает и кивает, как китайский болванчик.

— Ты надолго?

— Пробуду еще пару недель, — не очень уверенно отвечает она.

Пара недель — это хорошо! Через пять-шесть дней я точно уже буду не заразный.

В голове крутится мысль, что за это время я как раз созрею от «заняться с ней любовью» до «затрахать, чтобы не могла ходить».

А потом перед мысленным взглядом возникает большая красная буква А.

А вот это может быть фигово. Вдруг, Йори приехала к этому загадочному А? Не просто же так ему целую книгу посвятила, пусть пока и в процессе.