Фокус

В конце концов, она родила Сову — моно считать, одним этим заслужила последний шанс хотя бы попрощаться по нормальному, насколько это возможно.

— Мне некуда идти, — нервно усмехается Яна и глубоко затягивается. — Ты уже слышал?

Киваю и повторяю вопрос. Она мотает головой и начинает вертеться на сиденье, устраиваясь поудобнее.

— Я не выброшу тебя просто так, — озвучиваю, пусть и неразумно, свои мысли. — Просто назови адрес любой подруги. Место, куда я могу тебя привезти и где ты не найдешь неприятности на свою задницу.

— А я уже никому не нужна. Меня списали. — Яна долго возится, пытаясь открыть окно, а потом стряхивает пепел нарочито лихим щелчком. — Любимый муж списал меня в утиль. Повесил на меня всех собак. Теперь… моя жизнь станет либо очень долгой и скучной, во всем известных местах, либо очень короткой.

— Яна, избавь меня от подробностей. Прости, мне правда плевать.

— Мне просто нужна была помощь! — орет она, и тут же гаснет, как чихнувший ядерными отходами реактор. — Просто хоть кто-нибудь, кому не безразлично, что случиться со мной через месяц или год. Я каждый день проклинала себя за то, что отдала дочь…

Я завожу мотор. Эта истерика может затянуться на всю ночь.

— Отвезу тебя в травмпункт, а там делай, что хочешь.

Яна на удивление спокойно соглашается, но всю дорогу курит. Так много, что даже с открытым окном и кондиционером у меня начинает кружиться голова. Когда в очередной раз тянется за сигаретой, тупо забираю «игрушки» и вышвыриваю на дорогу. Пусть травит горечью неудач чьи-то другие легкие.

Как и обещал — передаю ее врачам с рук на руки. Она пытается оглянуться, что-то сказать, но на этот раз я с легким сердцем поворачиваюсь к ней спиной.

Это была последняя дверь в мое прошлое, которую я закрываю на замок и без сожаления выбрасываю ключ.

— Ты на часы смотришь, звонить в такое время? — недовольно ворчит Антон, когда я звоню ему по дороге домой. Так спешу, что пролетаю на мигающий «желтый» и тихонько надеюсь не попасть с этим залетом. — Что случилось?

— У меня щелкнуло! — ржу в трубку.

— Чего? — не понимает брат, и на заднем фоне слышу сонный голос Тани.

— У меня, блядь, правда щелкнуло!

— Ты долбоёб, — беззлобно смеется Антон и отключается.

Наверное, завтра он поймет, что был первым человеком, которому я сказал, что на хрен по уши втрескался в свою ненормальную сложную мечтательницу.

Эпилог: Йори

— Ты просто поиздевалась над парнем! — Андрей кусает меня за ухо, пока я пытаюсь сосредоточиться на книге. Это очень непросто, когда за окном теплый сумасшедший апрель, у нас настежь открыты окна и мы второй день наслаждаемся первыми — в кои-то веки! — совместными выходными. — Что значит: «Эльфийская принцесса даже не оглянулась?!»

— То и значит. У них все равно нет будущего.