Фокус

Я засыпаю с этими мыслями и просыпаюсь только когда чувствую слабое прикосновение к моей ладони. Быстро потираю кулаками глаза, чтобы убедиться, что все это мне не снится: слабая улыбка на обескровленных губах, темные круги вокруг зеленых глаз, которые смотрят прямо на меня. У нее так впали щеки, что я с перепугу как-то тупо шучу:

— Доброе утро, Кощея Бессмертная. Зима заканчивается, а ты надумала в спячку впасть?

Она явно хочет что-то сказать, но сдается и просто моргает.

— Ты не хочешь уже выздоравливать, а? У нас вроде как планы были на ближайшее время, забыла?"

"— Помню, — очень тихо, почти одними губами, говорит Йори.

Я принес кое-что, и держу эту штуку в кармане с того дня, как моя выдумщица попала в больницу. Честно говоря, никогда не придавал значения этим вещам, потому что романтиком никогда не был, но все равно хочется, чтобы хоть что-то у нас было как у всех парочек.

Парочек, блин. Кто бы сказал, что в моем лексиконе появятся такие слова — я бы его на смех поднял. А сейчас вообще не до смеха. Зато Йори улыбается, пока я, сосредоточенно хмурясь, достаю кольцо и надеваю ей на безымянный палец. Ничего особенного: белое золото и осколок бриллианта, классическая оправа, потому что выдумщица так и не ответила на мой вопрос, когда я скинул ей целую кучу фото.

— Рано же еще, — снова шепчет она.

— Ничего не рано, считай, что я встал на одно колено и сказал романтическую фигню. А в ЗАГСе надену обычное, как положено. — Я понимаю, что ждать от больной женщины осмысленных реакций — глупо, но почему она опять плачет? А меня тянет смеяться, так смешно Йори морщит нос. — Что опять не так?

— Это просто… выходит соль, — улыбается она, и я, плюнув на все, забираюсь к ней на больничную койку.

— Ну раз соль, то ладно.

Глава пятьдесят шестая: Андрей

Я забираю ее из больницы через четыре дня, когда проходит кризис и температура падает до комфортной, хоть врачи настаивают, чтобы Йори побыла под строгим надзором хотя бы до конца недели. Но мы наступаем единым фронтом: я говорю, что уже просто подыхаю без своей женщины рядом, Йори клянется соблюдать постельный режим и все рекомендации, а Сова…

Сова удивляет нас обоих, хоть мы оба делаем вид, что ничего такого не произошло, когда она строго смотрит на пожилого врача и так же строго заявляет:

— Я сама буду за ней ухаживать, дядя доктор. И поить полезным чаем.

В этом мы с ней точно одна кровь: мне тяжело признаться в любви, и я нахожу для этого другие слова, а Совушке тяжело выразить свои чувства простыми словами, поэтому она делает то, что умеет и может — она заботиться о «своем человеке».

И все потихоньку идет своим чередом: Йори выздоравливает, Соня поит ее чаем, а я впервые в жизни лечу с работы домой, словно ненормальный.