Фокус

— Я уже говорила это, дважды, — напоминаю я и делаю вид, что хмурюсь. — И на оба раза ты почти никак не отреагировал.

— Ты выбрала толстокожего мужика, выдумщица.

— Скорее уж твердолобого.

— Я — балбес, — улыбается Андрей, и звонко, дурачась, чмокает меня в кончик носа. — Смирись с тем, что главной романтической силой в нашей семье будут твои тараканы.

— Учти, я тебя за язык не тянула, сам сказал…

Я хочу продолжить, но после нервного напряжения силы внезапно уходят, словно отлив. Перед глазами все плывет, и внутренности обдает несуществующим раскаленным паром.

— Йори, ты как смерть увидела.

Голос Андрея почему-то плывет где-то за границами фокуса моего сознания. Чувствую только ледяную ладонь, которую Фенек прикладывает к моему лбу и дергаю, словно меня с размаху швырнули в прорубь.

— Мне что-то не хорошо, — как через туман, слышу свой невнятный голос. Даже странно, что так неожиданно погружаюсь в слабость, хоть минуту назад была полна желания перевернуть весь мир с ног на голову.

— Йори, слушай… а давно у тебя вот тут…

Андрей прикладывает палец к моей щеке, и я чувствую приятный зуд, который хочется троекратно усилить.

— Выдумщица, у тебя… кажется… ветрянка.

Глава пятьдесят пятая: Андрей

Чтобы понять, как я провел первых несколько дней болезни моей выдумщицы, недостаточно просто увидеть мое состояние. Нужно сделать трепанацию и влезть мне в башку, потому что именно там творилось самое страшное.

Я был уверен, что Йори не подцепила от нас с Совой эту заразу, даже успел с облегчением выдохнуть, когда прошло прилично времени, а моя маленькая женщина так ни разу и не пожаловалась на плохое самочувствие. Тогда я думал, что если бы она прихватила вирус от меня и перенесла все то, что я до сих пор вспоминаю с содроганием, я бы точно что-то сжег и посыпал голову пеплом.

Когда после нашего объяснения выдумщица «поплыла» буквально у меня на глазах, а еще через полчаса стала раскаленной, как печка, у меня разболелось сердце. И ни фига не фигурально, а до пожара в груди, который я чувствовал каждой клеткой тела.

Бессмысленно говорить человеку кучу слов о том, как он нужен и важен, как много значит и какой одинокой станет жизнь, если он из нее исчезнет. Слова всегда будут просто словами: звуками, которые моно произнести искренне, а можно пропитать фальшью, и никто не почувствует разницы. Но чтобы почувствовать все это на собственной шкуре, нужна настоящая угроза действительно, без натужной трагедии потерять этого человека.

Йори переносила болезнь очень тяжело. В первую ночь я даже вызвал «скорую», потому что температура выдумщицы поднялась почти до сорока, и никакие лекарства и всякие обтирания-обмахивания не понижали ее ни на градус.