Фокус

— Хочу увидеть, как ты кончишь, Фенек…"

"От ее слов голова кругом, ее слова вплетаются в мое дыхание адским заклинанием, пока я как одержимый толкаюсь в ее узкую ладошку.

Черт! Я сейчас кончу.

Вселенная прекращает жизнь на мгновение, длинною в жизнь, а потом резко ускоряется, превращаясь в марафонца, идущего на последний в своей жизни смертельный рекорд

Кажется, я тоже слишком громко стону, когда первые спазмы прокатываются где-то в районе копчика.

Я кончаю прямо на ее живот и грудь: обильно, тугими рваными горячими струями. Напряженные мышцы продолжают выталкивать удовольствие. И я все еще трахаю ее в своей голове: всю во мне, мокрую и теперь уже абсолютно точно мою.

Глава пятьдесят первая: Йори

Наверное, даже первая ночь в доме Андрея, когда мы пытались делать вид, что держимся друг от друга на расстоянии «в условиях жесткого карантина» и даже первая ночь один на один с его дочкой, не были для меня такими тяжелыми, как первая ночь в его постели.

Не потому, что я привыкла спать одна и просто не знала, куда деть руки или ноги. Как раз с этим проблем не было: Андрей сразу «выделил» мне половину кровати и со всей возможной корректностью, которую только смог выдать мужчина с тяжелым характером, попросил не наваливаться на него во сне. Сказал, что чувствует себя некомфортно, если на нем лежат или прижимаются слишком тесно. Должно быть, в ту минуту у меня было очень несчастное лицо, раз он тут же предложил альтернативу — держаться меня за руку, пока кто-то из нас не уснет первым.

Так мы и легли: не в обнимку, как в романтических фильмах, не тискали друг друга, словно влюбленные подростки, а просто лицом к лицу со скрещенными на подушке руками.

И когда он уснул, я поняла, что эту ночь проведу совсем без сна, потому что хочу смотреть на него. Даже если он спит. Точнее, как раз потому, что спит, и не может помешать мне разглядывать его лицо, и разлет бровей, и редкие морщинки в уголках глаз. Если бы я могла рисовать — сделала бы сотню рисунков, или даже больше. Даже если бы утром услышала, что у меня не все дома.

Я немного задремала только часам к пяти, когда мой невозможный мужчина повернулся спиной и я, несмотря на запрет, пододвинулась ближе, чтобы потихоньку уткнуться носом между его лопаток, и даже мысленно окрестила своего «зверя» Минотавром, надеясь, что он не проснется.

Может быть, кому-то это показалось бы странным, грубоватым и совсем не подходящим продолжением ночи, но я была просто счастлива. Абсолютно. Бесконечно. Заряжена своим собственным, ни на что не походящим чудом, как батарейка — ударом молнии.

А уже через час выбиралась из постели, чтобы высказать всю свою сумасшедшую любовь на страницах «Волшебства» и успеть приготовить завтрак.