Фокус

Дело в том, что свою женщину хочется всю сразу, по-всякому, так много раз, чтобы на утро не было сил даже ногу поднять с постели. Свою женщину хочется до одури, до глубокой острой потребности оставить на ее теле отпечатки своих поцелуев. И, чего уж там, затрахать ее языком и членом, чтобы она стала зависимой от меня, как от наркотика.

Интересно, как она кричит? Сможет ли сдержаться? Будет ли просить еще или говорить пошлости? Как далеко позволит мне зайти? От количества пошлостей, которые хочу сделать с ней и впервые попробовать, голова кругом и от предвкушения кровь приливает к члену почти мгновенно.

В общем, к тому времени как моя выдумщица выходит из спальни с книжкой в руках, я настолько заведен, что в два шага, словно псих, набрасываюсь на нее почти у самой двери. Она тихо охает, когда я прижимаю ее к стене, буквально распинаю, заводя ее руки над головой.

— Мне нравится, что ты носишь мои футболки, — говорю я, шепотом притрагиваясь к ее губам. — И что ты ничего под них не одеваешь."

"Йори издает странный всхлип, и когда я отодвигаюсь, чтобы получше рассмотреть контуры ее груди под футболкой, тянется следом. Приходится выразительнее прижать ее запястья к стене, взглядом приказать быть послушной, тихой и смирной. Вообще не уверен, что способен на нежности, потому что в воспаленном мозгу есть только острая потребность обладать этой женщиной именно сейчас, без долгих прелюдий. Хотя бы первый раз, а все «сладости» оставить на потом.

Но хотя бы что-то сегодня она точно попробует, и судя по выразительному взгляду мне на губы, в эту секунду мы думаем об одном и том же.

— Хочешь мой язык, маленькая? — Я отпускаю ее руки, чтобы жестко, сильно, обхватить ее грудь ладонью, почувствовать приятную твердость упирающегося в кожу соска. — Не сделаю, пока не скажешь.

— Бессердечный мужчина, — вытягивается на носочках моя выдумщица. — Хочу, хочу…

Я бы сделал это прямо сейчас, без лишних слов и игр, потому что уверен — она взлетит так высоко, как прежде не летала. Но все же с каким-то садистским удовольствием хочется потянуть время, поэтому снова прилипаю к ней, провожу пальцами по бедру, прихватываю край футболки и тяну вверх, до самого дрожащего от предвкушения живота. Провожу пальцем вокруг пупка, накручиваю круги, пока Йори не начинает жалобно скулить и пытаться потянуться еще хоть немного, чтобы мои пальцы оказались ниже. Приходится еще раз сжать ее грудь, усмирить жестом хозяина. И наслаждаться покорностью в зеленом взгляде. Почему-то ее податливость — это как особенный афродизиак для сегодняшней ночи: закручивает мое желание в такое сумасшедшее торнадо, что разрывает изнутри.

Наверное, сейчас и правда лучше не играть в игры, чтобы потом не быть слишком резким и нетерпеливым.