Фокус

— Андрей, пожалуйста, ты же можешь не язвить.

— Могу, но не понимаю, ради чего должен себя сдерживать.

Она с облегчением встречает появление официанта, который приносит кофе и зачем-то кивает, когда я высыпаю в чашку только один стик сахара, вместо двух. Всегда так пил и не понимаю людей, которые могут пить кофе без капли сладости. У меня такой просто становится поперек горла."

"— Я вышла замуж в прошлом году, — наконец, переходит к сути Яна. — Мой муж — очень влиятельный человек с большими связями. Но в этом году он… неожиданно… — Слова даются ей с трудом. Я нахожу в себе силы не перебивать едкими замечаниями. В конце концов, положа руку на сердце, прямо сейчас мне совершенно плевать на прошлое. Наверное, это и называется взросление. — Он собирается в политику.

— Поздравляю еще раз.

— Александр Черкесов, — озвучивает имя своего благоверного — и мне остается только присвистнуть.

Вынужден признать, она времени зря не теряла и действительно поймала крупную рыбу. Вероятно, целого мегалодона.

— Я до сих пор не понимаю, Яна.

— Мой муж… Я не сказала ему о том, что у меня был ребенок. — Она роняет на стол очки и прикрывает рот ладонью. — Что у меня есть дочь.

— А у тебя есть дочь?

— Андрей, прошу тебя!

— Если ты пытаешься сказать, что моя Соня — твоя дочь, то лучше даже не произноси этого вслух. — Но в целом я начинаю кое-что понимать. — Как только Черкесову зачесалось в одном месте стать политиком, его тут же начали прочесывать, чтобы удалить темные пятна до того, как в его грязное белье сунут носы конкуренты.

— Да. Ты прав. Александр знает, что у меня есть ребенок.

— Ну, раз мы с тобой разговариваем, и ты до сих пор с кольцом, значит, корабль семейной жизни пережил очередной шторм.

Яна закрывает глаза, медленно выдыхает и деревянным голосом произносит:

— Александр считает, что ребенок должен быть со мной, потому что я — его мать. Потому что так… правильно.

«Правильно для правильного политика, у которого не может быть жены-кукушки», — мысленно отвечаю я.

Этот бред без смеха даже слушать невозможно.

— Пусть твой благоверный считает, что угодно — мне срать.

Поднимаюсь, чтобы просто свалить подальше от этого зловонного пафосного бреда, но голос Яны, неожиданно громкий и злой, останавливает меня на полпути.

— Я пришла предложить компромисс, Андрей. Или ты проиграешь суд, потому что у меня была послеродовая депрессия, которой ты воспользовался. Поверь, за четыре года я увидела достаточно, чтобы понимать: иногда все решают только деньги. У Александра их достаточно, чтобы превратить тебя в отца-садиста, а меня — в страдающую от разлуки с ребенком мать.

Иногда случаются вещи, к которым невозможно приготовиться, как бы ни старался.