Флэшбэк

Алина фыркнула.

— Вы думаете, Невидимки такие мастера манипуляции, которые могли бы направлять Альвара по какой-то замысловатой схеме без его ведома?

— Это не должно быть сложным, чтобы быть эффективным, — поправил Феллон. — Как правило, самые мощные планы также самые простые.

— Серьезно… позвольте мне кое-что сказать, — снова попросил Альвар. — Вы ведете себя так, будто я ничего не контролирую. А я контролирую. Даже если мои воспоминания вернутся, и я стану частью заговора, даю вам слово, что не позволю себе участвовать в нем. На самом деле, я сделаю все, что в моих силах, чтобы их планы провалились. Но честно? Не думаю, что их цели имеют ко мне какое-то отношение. Устроили бы они мне это, если бы хотели моей преданности?

Он откинул рукава, обнажив еще больше изогнутых красных шрамов, похожих на те, что были у него на шее и лице, но они выглядели намного длиннее и глубже, будто оружие рассекло его до кости.

Раны были нанесены шамкнивом, особым видом огрского клинка, предназначенным для того, чтобы пометить кого-то, кто потерпел неудачу в своем задании, что подтверждало теорию о том, что с Альваром было покончено.

— Они оставили меня умирать, — сказал Альвар. — И они пожалеют об этом, потому что моя новая цель — заставить их заплатить за все, что они сделали. Знаю, вы не доверяете мне настолько, чтобы позволить присоединиться к сопротивлению… и, учитывая то, что я слышал о своем прошлом, не могу винить вас за это. Но я найду способ помочь их уничтожить.

— Но если они хотят, чтобы ты стал невольным соучастником, — предупредил Феллон, — ты будешь помогать им, не зная, что делаешь. И я знаю, что ты собираешься поспорить, что это слишком сложный подвиг для Невидимок, — сказал он Алине. — Но кто из нас думал, что они смогут уничтожить Люменарию? Или затопить Атлантиду? Или сжечь сверкающий город, где мы сейчас? Недооценка соперника не принесла нам ничего хорошего.

— Ни один из них не дал повстанцам больше доверия, чем они заслуживают, — поспорила Алина. — Когда мы думаем о них как об этих смешных суперзлодеях, мы, в конечном итоге, сомневаемся в себе и колеблемся, что также дорого нам обходится.

— Но если мы… — Голос Феллона умолк, и он наклонил голову, изучая ее. — У меня был контраргумент к твоему, но я продолжаю слышать музыку, когда смотрю на тебя, и это нарушает мою концентрацию. Знаешь, почему?

Алина закатила глаза.

— Понятия не имею.

Феллон напел несколько тактов мягкой мелодии, и Софи задумалась, понимает ли он, что с каждой нотой почти теряет доверие.

— Не кажется знакомым?

— Не думаю, — сказала ему Алина.

Он напел еще несколько тактов, покачиваясь на пятках.

— Кажется, со свадьбы. Я так ясно вижу платье. Похоже на… закрученный солнечный свет. И думаю, там была какая-то суматоха.