Дублон капитана Флинта

— Что происходит? — проговорила она вслух, и от звука собственного голоса ей стало еще страшнее.

И тут за дверью раздался топот многих ног, и в дверь постучали.

— Откройте, пожалуйста! — проговорил по-английски незнакомый вкрадчивый голос.

Надежда закусила губу, подтянула колени к подбородку, вжалась в спинку кровати.

— Пожалуйста, откройте! — повторил тот же голос и тут же выкрикнул, потеряв терпение: — Открывай, сука! Мы знаем, что ты здесь!

Надя вскочила, заметалась по каюте, бросилась к иллюминатору…

Он был плотно закрыт, как говорят моряки — задраен, за ним виднелось предрассветное море, тускло отсвечивающее зеленоватыми фосфорными отблесками.

На дверь обрушились тяжелые удары, уже несколько голосов наперебой выкрикивали:

— Открывай, сволочь! Хуже будет!

Вдруг удары прекратились, раздалось негромкое женское всхлипывание, и прежний вкрадчивый голос проговорил:

— Вот эту дверь, мисс… уверяю, мисс, вам нечего бояться! Совершенно нечего!..

И тут же дверь с легким щелчком открылась.

В каюте, и так не слишком просторной, стало тесно от ввалившихся в нее людей. Это были чернокожие мужчины в шортах и выгоревших куртках, обвешанные оружием, с блестящими белками глаз. Среди них выделялся один, постарше и посолиднее, с яркой нашивкой на рукаве. Чуть в стороне жалась девушка в порванной униформе корабельной горничной, с растрепанными волосами и синяком под глазом. Она всхлипывала, размазывая тушь. Надежда поняла, что эта напуганная девчонка своим ключом открыла дверь каюты.

Впрочем, ей сейчас было не до горничной. Ее обступили чернокожие бандиты, ухмыляясь и плотоядно сверкая глазами, они хватали ее за руки, за грудь. Старший прикрикнул на них, бандиты утихомирились, нехотя отступили, переключившись на горничную. Старший схватил Надежду за плечо, потащил к выходу, проговорил с прежней вкрадчивостью, противоречащей грубости его манер:

— Пойдемте, мисс, с вами хочет поговорить один джентльмен!

— Я никуда не пойду! Я ни с кем не хочу говорить! — бормотала Надя, понимая, что ее слова не имеют никакого значения.

— Пойдешь, сука! — прошипел мужчина и выволок ее в коридор.

Скоро они оказались на прогулочной палубе.

Здесь собралось уже множество пассажиров — полуодетые, перепуганные, растерянные, они толпились, как овцы. А вокруг стояли темнокожие парни с автоматами…

Надя думала, что ее сейчас бросят в эту толпу, однако провожатый отвел ее в другую сторону, втолкнул в гостиную, где по вечерам играл пожилой пианист.

Сейчас в центре гостиной стояла кучка пассажиров — жалкие, униженные, полуодетые люди — мужчины и женщины.