Флибустьер

Расчеты карронад пока отдыхали. Их время придет, когда враг приблизится хотя бы на три кабельтова.

После пятого залпа приказал сделать перерыв, чтобы остыли орудия. Видимо, такая умная мысль пришли не мне одному. Замолкли пушки на стоявшем слева «Победоносном», а потом и на стоявшем справа «Великолепном». Последним умолкло «Королевское солнце». Слабый восточный ветер разогнал черную тучу, открыв английскую эскадру, которая ложилась на обратный курс, преодолевая сопротивление приливного течения. Паруса на ближних кораблях были изрядно продырявлены. Сколько наших ядер попало им в борта и какой нанесли урон — это осталось неизвестным.

В отлив они вряд ли сунутся, а до вечернего прилива времени еще валом, поэтому я приказал:

— Комендорам отбой! Закрыть порты и почистить пушки!

69"

"Чего не отнимешь у англичан — это умения учиться на своих ошибках. Француз наступает на одни и те же грабли по несколько раз, пока не станет скучно, а англичанин после первого, максимум, второго раза идет искать другие грабли. Вторую атаку они предприняли на следующее утро, опять в прилив. На этот раз построились в линию. Ветер был западный, довольно свежий, плюс прилив помогал им. Глубины промерили в предыдущие дни, поэтому сейчас впереди не было авизо. Малые суда держались позади линкоров. Кильватерная колонна вошла в бухту по западной части ее, а потом повернула на восток и, убрав паруса, кроме стакселей, которые помогали удерживаться по ветру, выстроилась перед нашими кораблями, под острым углом к ним, на дистанции около трех кабельтовых. Благодаря приливному течению, дистанция будет сокращаться.

На одни наш корабль получилось по два вражеских. Правда, нам помогали береговые орудия. Они первыми и начали обстрел, а потом присоединились и корабли. Ветер сегодня был свежее, быстро развеивал и сносил черный дым от наших выстрелов, но поскольку большую его часть несло на мой фрегат, мои комендоры от этого ничего не выигрывали. Залпы раздавались почти без перерывов, поэтому казалось, что вражеские ядра появляются из дыма сами по себе. Я замечал их в самый последний момент, перед тем, как они попадали в борт или проносились выше. Впрочем, англичане по привычке брали низко и на такой малой дистанции мазали редко. Я все чаще слышал гулкие удары, после каждого из которых мне становилось неприятно, будто получил сам, и приговаривал про себя: «Терпи, бродяга, ты ведь у меня крепкий! Они получают не меньше!».

Так продолжалось с полчаса, после чего я увидел, какие выводы сделали англичане после вчерашнего налета. Небольшое одномачтовое суденышко с парусом-триселем, посеревшим от пороховой копоти, вынырнуло из черной тучи прямо перед «Победоносным», возле его кормовой части. Я не сразу понял, что это английский брандер.