Флибустьер

Я помню времена, когда одно ядро выкашивало по двадцать-тридцать солдат в испанской терции. От пикинеров отказались. Мушкет со штыком не хуже пики. Хотел я сделать полк еще лучше, ввести некоторые обычаи непобедимой советской армии, но догадался, что меня не поймут. Хотя гоняли солдат так же рьяно, как в советской армии. Шагистика уже стала важнее умения пользоваться оружием. Если раньше строевые занятия проводили так-сяк капралы или, в лучшем случае, сержанты, то теперь — офицеры, обычно лейтенанты.

У меня до сих пор сидят в печенке строевые занятия в мореходке, которые были каждую пятницу после обеда. Все училище поротно топало в парк Шевченко, где, разбившись на взводы (группы), отрабатывали на аллеях шагистику. Рядом гуляют нормальные люди, смотрят на нас, как на придурков. Впрочем, этой ерундой занимались только на первом курсе. Потом просто стояли положенное время, болтали за жизнь и возвращались в экипаж. Я на первом же курсе придумал, как избегать эту лабуду. Просил старшину группы поставить меня в наряд на камбуз с пятницы на субботу. Наряд начинался в шесть вечера и заканчивался через сутки. Благодаря чему, я убивал сразу несколько зайцев: заступающие в наряд готовились к нему, на строевые занятия не ходили; на камбузе в выходные работы было меньше, чем в будни, не надо было разгружать машины с продуктами; в субботу я не участвовал в большой приборке, которая начиналась после обеда и заканчивалась вместе с моим нарядом; попасть в самый неприятный наряд с субботы на воскресенье я уже не мог аж никак, потому что обязан был отдыхать сутки; во второй по гадости наряд с воскресенья на понедельник я мог вляпаться, но шансы были близки к нулю. Такое случилось всего раза два или три, когда я на четвертом курсе полтора месяца ходил в наряды через сутки. Командир роты капитан-лейтенант Васильев (знать бы, кто его предки, удавил бы сейчас!) решил таким образом понизить мою успеваемость. Он не понимал, что на четвертом курсе на занятия ходят отсыпаться после ночной самоволки, а в наряд заступают помощником дежурного офицера по училищу и ходят, растопырив пальцы веером или отпуская щелбаны салагам.

Французская армия устроена по другому принципу. Она еще больше любит победы, но не согласна напрягаться слишком долго даже ради самой запоминающейся. От любого процесса надо получать удовольствие и/или деньги, а от войны — в первую очередь. Я бы сказал, что война стала хобби, если бы на ней не убивали время от времени."

"Грабить теперь можно только по приказу, который отдавали редко. Война перестала кормить сама себя. Поэтому за армией двигался длинный обоз с провиантом и боеприпасами.