Флибустьер

Губернатор сейчас во Франции, в отличие от колоний — фигура, скорее, представительская. Всю работу за него делают его заместители, интенданты. Их назначают из Парижа. Это несколько человек, обедневшие дворяне или образованные, толковые простолюдины. Каждый отвечает за свое направление и отчитывается перед своим парижским начальством. То есть губернатором может быть любой знатный дурак, а вот интендантом — нет.

— За сколько? — интересуюсь я.

— Просит восемьдесят тысяч ливров, но, думаю, согласится и на семьдесят пять, — отвечает тесть и объясняет: — Драгунских полков стало много, а имеющих деньги на покупку чина — мало. Те, у кого есть деньги, предпочитают чин в кавалерии, хотя он и дороже. Зато престижнее.

— Ты хочешь стать командиром полка? — спрашиваю я напрямую.

— У меня нет таких денег, — отвечает он, — Если патент полковника покупает человек с небольшим опытом, к нему назначают более опытного подполковника. Если купишь ты, я могу стать подполковником, продать патент капитана и дать дочерям хорошее приданое, — и добавляет приманку: — Четверть этих денег пошла бы твоей жене, чтобы и ей не обидно было.

Да, моей жене не хватает по жизни только приданого вдогонку в сумме аж десять тысяч ливров!

— Тебе не придется ничего делать, только иногда приезжать в полк. При этом будешь получать жалованье полковника. Все остальное буду делать я, — продолжает тесть.

Сейчас продаются только два чина — капитана и полковника. Все остальные надо выслужить. В мирное время это трудно без протекции. Впрочем, и в военное не намного легче. Разве что повезет совершить подвиг на глазах у короля, но венценосец почему-то всегда смотрит не в ту сторону, где геройствуют бедные дворяне.

— Можно купить, — соглашаюсь я. — Поговори с ним. Скажи, что у меня свободных денег только семьдесят пять тысяч. Если начнет упрямиться, пусть ищет другого покупателя."

"— Я могу добавить пять тысяч, — сказал тесть, которому очень хочется стать подполковником.

— У меня хватит денег на два таких патента, — говорю я, — но зачем дарить лишние пять тысяч Батисту де Буажурдану?! Откажется — не упрямствуй, не настаивай. Пусть поищет покупателя. Скажи, что ближе к весне я начну закупать товары для нового рейса и тогда и семьдесят тысяч не смогу найти.

— Обязательно скажу, — обещает он.

Когда мы вернулись к женщинам, Матье де Кофлан еле заметно кивнул жене. Это не ускользнуло от моей жены.

Ночью Малу устроила мне допрос, хотя, уверен, мать ей рассказала, о чем со мной собирается поговорить отец.

— Что он хотел от тебя? — спросила она, прикидываясь несведущей.

— А что еще хотят от богатого родственника?! — ответил я вопрос.

— Это понятно, — произнесла она.