Флеш Рояль (СИ)

Но Ворон Плоского поддержал, и они оба умничали, пока Тимур им не позатыкал рты .

А теперь она спит здесь. Макс поднялся, стараясь не шуметь, нашел еще одну вазу — он их кажется три покупал — и ушел в душ. Увидел, кстати, что Дина свои банки и флаконы на столике расставила и улыбнулся, довольный — теперь его девочка живет у него, а остальное его мало волнует.

Странное дело, он когда дом строил, такого удовольствия не получал, как когда этот столик женский с зеркалом привез и в спальне поставил. Ложился спать и видел, как его Дина спиной к нему сидит и волосы расчесывает, как тогда в стафф-руме. Сразу было ясно, что она в казино появилась только для него, такой ему небеса сделали подарок, вот только умом доходил слишком долго.

Максим вернулся, поставил вазу с розами со стороны Дины, а сам лег и подгреб ее под себя, вдыхая одуряющий запах и чувствуя, как по позвоночнику ползет горячая волна. Дина смешно морщила нос и старалась увернуться от его влажных после душа объятий, но он заводил ей за голову руки, целовал и шептал:

— Просыпайся, Динка! Просыпайся, я все равно не дам тебе спать, моя девочка.

И она открыла, наконец, глаза, и удивленно спросила чуть хриплым после сна голосом:

— Макс, почему ты пахнешь розами?

Он засмеялся, осторожно повернул ее лицо, она увидела цветы, и тогда сама потянулась к нему, обнимая, запуская пальцы в волосы, сжимая их на затылке, а потом стала целовать шею. И как она сразу распознала его слабое место? Макс не всегда позволял так его ласкать, слишком чувствительными были там прикосновения, и незачем случайным визитершам было об этом знать.

А Дина сразу поняла, она гладила руками, целовала и прикусывала, отчего у него пульсировало в висках, а сердце билось как сумасшедшее и толчками разгоняло жар по всему телу. Он поднял ее, оплел руками, и они впились друг в друга совершенно сносящим крышу поцелуем.

Никогда раньше Максим не задумывался, что чувствуют с ним женщины, они и так достаточно на него вешались. В него влюблялись, от него требовали отношений, ему устраивали сцены, и его это лишь разражало и утомляло. А он и не думал интересоваться, его волновали лишь собственные ощущения. Если же вдруг среди них попадалась нормальная влюбленная в него женщина, он еще быстрее прекращал отношения или откупался, стараясь расстаться без скандала.

По-другому было разве что совсем давно, когда он был молодым влюбленным мальчишкой, а Лана еще была его Светкой. Наверное, он продолжал любить ее все это время какой-то ненормальной, извращенной любовью, пока не встретил Дину. Она исцелила его от той болезненной, старой и ненужной страсти.