Флеш Рояль (СИ)

На бору со звонами плачут глухари. Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло», — Александр сделал паузу и посмотрел на нее, выжидая.

— «Только мне не плачется, на душе светло», — закончила за него Динка, раскладывая карты.

— А ты помнишь, что там дальше? — он вдруг хитро взглянул на нее. — «Зацелую допьяна, изомну, как цвет…»

— Ну, это же Есенин, у него все так, — Динка снова сгребла выигрыш. Вот и славненько, а то только что три раздачи подряд выплачивала. Долго они мурыжат вторую тысячу. — Мне его «Скандалист» больше нравится.

— Вадим, а я не верил, что где-то остались девушки, которые любят поэзию, — в глазах Александра прыгали смешинки, но было еще что-то, что совершенно завораживало Динку.

— Я и не люблю, — призналась она. — Это мама любит, я подсмотрела у нее в сборнике.

— А что ты там ещё подсмотрела, душа моя?

Динка задумалась. Пожалуй, этот стих нравился ей больше всего.

— «Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…»

— Все, — Александр хлопнул себя по колену и достал следующую тысячу. Ну наконец-то. — Я влюбился в нее, Вадим. Хорошо, не поэзия. Живопись?

— Дали, — не задумываясь, ответила Динка.

— «Сон, навеянный полетом пчелы»? — саркастически взглянул на нее Вадим, Александр разочарованно хмыкнул. Ну да, репродукцию этой картины печатали разве что не на туалетной бумаге.

— «Рынок рабов и невидимый бюст Вольтера», — удивленно покачала головой Динка.

— И где там Вольтер? — внимательно прищурился Александр.

— Да посередине прямо, где монашки. Правда, я долго не могла разглядеть, — призналась она, — а когда уходила, обернулась и сразу увидела.

— Где увидела? — уточнил Вадим.

— На выставке.

— Она на выставки ходит, — простонал Александр. — Решено, друг мой, я женюсь.

— Так ты женат, — напомнил ему Вадим.

— Помню я, помню, — отмахнулся Александр. Да, кольцо на его пальце Динка увидела сразу. — Но позволь мне хотя бы помечать.

Динка сама поражалась, как так выходило. Она сначала давала ему выиграть, а потом за пару раздач забирала все вчистую, и мужчина снова менял деньги.

— Тебе нравится наша игра? — негромко говорил ей Александр и заглядывал в глаза. И Динка неожиданно отмечала, как от его бархатного голоса по телу бегут мурашки. Потрясающе сексуальный голос у этого красивого мужчины. — Я все время проигрываю, а даже этого не замечаю. Видишь, как у нас все идет? Как хороший секс, неспешный и неторопливый. Ты любишь такой?

Неспешный и неторопливый? Скорее сносящий все на своем пути, как цунами, накрывающий с головой и оставляющий от разума жалкие ошметки, но она знала только одного мужчину, с которым такое было бы возможно, и сейчас он неотрывно следил за игрой.