Флеш Рояль. Соната для Бетховена

— Я просто хочу перестраховаться, — уклончиво ответил Тимур и достал аптечку. — Ну что, ты мне поможешь?

— А тебе это зачем? — тихо спросила, подходя ближе. — Ты же знаешь, что я не люблю тебя."

"— Потому что я тебя люблю, Дина. Я хочу, чтобы ты стала моей женой по-настоящему и буду ждать столько, сколько понадобится.

— А если… Если никогда не стану? — внимательно смотрела на упрямо сжатые губы, вертикальную складку на лбу, сведенные на переносице брови.

— Тогда я тебя отпущу, — он открыл аптечку. Смочил перекисью ватку, приложил наощупь к ранке на скуле и зашипел. Динка подошла и отобрала бутылочку с перекисью.

— Сядь и подними голову.

Тимур терпел, пока она обрабатывала раны и ссадины, глубоких не было, все же, по лицу он пропустил немного ударов, могло быть и хуже. А когда закончила, Тимур поймал ее руку и поцеловал в ладонь. Дина отдернула руку, как ужаленная.

— Тимур, пожалуйста. Ты же обещал…

— Дина, — он привлек ее к себе, дыша часто и прерывисто, прижавшись щекой к виску, — хочешь, я тебя увезу? Брошу все, к черту, и увезу? Нас никто не найдет, только будь моей, Диночка…

Она осторожно отстранилась, Тимур тоже понял и опустил руки.

— Я никуда не поеду, Тимур, здесь моя семья, я не могу их бросить.

— А я хочу, чтобы у нас была семья, с тобой. Я хочу тебя, Дина!

Она замолчала и снова обвила себя руками. Тимур устало потер лицо.

— Иди ложись спать. Нам обоим надо отдохнуть.

— Я не буду спать в твоей спальне, Тимур, у тебя есть свободная комната?

Он кивнул и вышел из кухни, указывая, куда ей идти. Еще один командир. Тимур привел ее в небольшую уютную комнату с диваном вместо кровати.

— Здесь останавливается моя мама, когда у меня ночует. А потом я собирался переделать ее в детскую, — сказал, не глядя на нее, — постель возьмешь в шкафу, там же чистые полотенца. Если нужно, я дам тебе свою футболку, пока не заберу у Макса твои вещи.

В сердце словно всадили нож по самую рукоятку. И провернули несколько раз. Максим сам соберет ее вещи и выставит чемодан из дома за порог. Так же, как выставил Дину из своего сердца и из своей жизни. А она будет жить здесь, в этой чужой квартире, с чужим мужчиной и носить пахнущие этим чужим мужчиной вещи. Она пошатнулась и чуть не упала, Тимур поддержал, но мир упорно не хотел фокусироваться в одну точку, предметы вокруг прыгали, потом закружились каруселью и, наконец, спасительное забытье окутало ее, и последнее, что она помнила, это испуганное лицо Тимура.

Глава 7

На лице Михаля ни один мускул не дрогнул, когда он увидел разукрашенного Максима в залитой кровищей футболке. Что за выдержка у человека? Макс помнил, как ему обломком стены чуть башку не снесло, а он и бровью не повел, только пыль с плеча струсил.