Флеш Рояль

Значит, приехал из-за того, что она отправила его в отставку?

Это открытие так оглушило, что она замерла и разве что рот не раскрыла. До нее с трудом донеслось нетерпеливое доминское:

– Дина, я с кем разговариваю? Ты меня вообще слышишь?

– Извини, – она смутилась и заерзала на сиденье, – повтори, пожалуйста.

Домин странно на нее глянул, но повторил:

– У меня там есть люди, они свяжутся с твоей мамой, ты только ее предупреди. Но прежде мне нужны контакты лечащего врача.

– Зачем?

– Мы проверим, что он там вам насчитал. Возможно, цифра слишком раздута.

Динка пожала плечами. Если так надо, она так и сделает. Повернулась к Домину и сказала очень решительно:

– Спасибо тебе, Макс, я обязательно все верну. Не сразу, буду отдавать постепенно. Мама уже дала объявление о продаже бабушкиной квартиры.

– Много вы за нее получите, – хмыкнул Домин.

– Меньше, чем стоят колеса твоего джипа, – со знанием дела подтвердила Динка. Домин удивленно взглянул на нее.

– Вообще-то, чем комплект зимней резины, – поправил он.

– Значит, выставим на продажу эту.

– Дина, – Домин тоже развернулся к ней, уперевшись локтем в спинку водительского сиденья, – почему ты не можешь просто взять у меня деньги? Без всяких возвратов?

Она помедлила, прежде чем ответить.

– Если ты говорил правду, насчет того, что… что собираешься за мной ухаживать… Я буду всегда чувствовать, что должна тебе, Макс, понимаешь? – она заглянула ему в глаза, пытаясь определить, слышит он ее или нет. – И тогда все выйдет не по-настоящему, не по велению сердца, а из-за этих денег. Все будет куплено.

– Как же с тобой сложно, – сокрушенно покачал головой Домин, – бедные синие киты.

– Кто?

– Неважно, – он поджал губы, – а теперь послушай меня, я хочу кое-что сказать и хочу, чтобы мы к этой теме больше не возвращались. Однажды я задал тебе вопрос, и ты мне ответила. Так вот, давай договоримся, что впредь ты не будешь делать подобных заявлений, я тебе не мальчик из твоей школы, Дина, и ты не должна со мной так разговаривать.

Динка глазам своим не верила. Сейчас перед ней возвышался Горец, властный, надменный, и даже голос его изменился, стал жестким и чужим. Надо же, а теперь ведь и не скажешь ничего, ей так нужны эти деньги!

– Хорошо, Максим, – она вздохнула и отвернулась. – Я была не права, извини. Извини, что я скучала по тебе, а ты не звонил, а когда позвонила я, отвечал мне сквозь зубы. И за то, что подружка пришла, чтобы поднять мне настроение, тоже извини. Больше я тебя не побеспокою под страхом смертной казни, а если у меня будут гости, я просто не буду брать трубку. Или мне нельзя теперь встречаться с подругами? – она вопросительно взглянула на опешившего Домина.

– Почему же, можно, – неуверенно ответил тот.