Флеш Рояль

Догнал Динку, схватил за плечи и развернул к себе:

– Мне никто не нужен, малыш, только ты. Скажи, у тебя кто-то есть? Я схожу с ума, когда думаю, что к тебе кто-то прикасается, целует тебя, так как я тебя целовал… – он наклонился к ней, дыша в шею. А Динка отпрянула, почувствовав от его дыхания лишь брезгливость и неприятие, и сама себе поразилась, ведь ей раньше так нравилась близость с Владом!

Зато ей пахнуло другим дыханием, рваным, прерывистым, которое предательская память выудила из закутков недавних воспоминаний, и ее окатило душной волной, не имеющей никакого отношения к этому чужому парню, почему-то пытающемуся посильнее прижать ее к себе.

– Пусти, – она с силой оттолкнула Влада, он оторопело разжал пальцы и отшатнулся. – Ничего не надо. Все, Влад. Правда, все.

Как просто. Из тех, других рук не то, что вырваться, там даже пошевелиться было нереально. Да что с ней такое, откуда они накатывают, эти опасные воспоминания, от которых в груди становиться тесно и горячо, в ушах шумит, а ноги совсем не держат? И откуда здесь взялся Домин, тревожно вглядывающийся ей в лицо? Ясно, что глюк, но этот его запах… Может, она уже сама им пропиталась?

– Дина, что ему было нужно от тебя?

– Макс? – Динка почувствовала крепкие ладони на талии и схватилась за его руки, чтобы не упасть. – Ты откуда взялся?

– Приехал за тобой, почему это тебя так удивляет?

– Откуда ты знаешь, когда у меня заканчиваются ленты?

– Дина, – снова недовольный и насмешливый тон, – я ходил в школу, меня там учили читать. В холле висит расписание, все написано очень доступно даже для меня.

Машка рядом рассмеялась. Ну конечно, вчера Домин привез Динку в университет, а когда она убежала в аудиторию, вошел в холл и посмотрел расписание. Ничего особенного. Похоже, у нее напрочь вышла из строя соображательная система. И как, скажите на милость, теперь писать курсовую?

Машка смеялась, запах Домина кружил голову. Нестерпимо хотелось обнять его, но она не могла решиться. То, что было так просто и легко с другими, с Максимом она и в мыслях не допускала."

"Слишком странные, ни на что не похожие, какие-то односторонние, что ли, у них складывались отношения. Рядом с ним Динку будто сковывало по рукам и ногам. Язвительный кто-то, сидя и болтая ногами на отшибе сознания, верно подметил, что для всех, без сомнения, было бы лучше, если бы ей сковало язык.

Она прислонилась лбом, едва касаясь его груди, и закрыла глаза, а сама уцепилась в доминский ремень от джинсов. Вышло может и двусмысленно, но все же лучше, чем шея. Следует выровнять дыхание и подождать, пока ноги снова будут в состоянии хоть как-то ее удерживать.