Флеш Рояль

Почему они и правда кружат друг вокруг друга и никак не договорятся? Почему бы ему не стать на колени и не сделать ей предложение? Она бы и секунды не раздумывала и согласилась.

Представила у своих ног Домина вместо Тимура и даже головой затрясла, чтобы прогнать фантастическое видение. Да никогда не будет этого! Как сквозь пелену пробились слова Сергея:

– А если его убьют, ты сможешь жить с тем, что вы даже не попрощались?

Динка в ужасе подняла голову.

– Почему убьют, Сережа?

Ворон взял ее лицо в ладони и сказал очень жестко, в очередной раз убедив Динку, что их ремеслом хорошие домашние мальчики не занимаются.

– Я же говорил тебе Дина, нас всех могут перестрелять в любой момент. Сейчас начнется передел, потому Тимур сказал тебе сидеть дома, не высовываться. Я и женюсь оттого, что не знаю, сколько, но хочу прожить с любимой на полную катушку. И детей от нее хочу. А тебе повзрослеть надо, Динка, если хочешь с Максимом остаться. Он сложный человек, и женщина рядом с ним с головой и мозгами должна быть, а не с кудрями одними, – и он взъерошил Динке ее спутанную гриву.

– Он не собирается на мне жениться, Сережа, – возразила опешившая Динка.

– Ну да. Сдохнуть собирался, а жениться не соберется, – Ворон вышел в коридор, посмотрелся в зеркало, провел ладонью по бритой голове и напоследок чмокнул Динку в висок, притянув за плечи. И добавил потом снова, нахмурившись: – А за Тимура даже думать забудь. Он-то мужик крепкий, переживет. Но если играться с ним станешь, они точно друг друга грохнут. Тебя тогда ничего хорошего не ждет. И я без обоих начальников останусь, – попытался он пошутить.

– Вот и радуйся, – уныло проговорила Динка. – Будет тебе карьерный рост, станешь вместо них главным.

– Я не потяну, Дина, – снова серьезный тон, – здесь совсем другим быть надо. Я не дотягиваю ни до одного, ни до другого, они оба на голову выше нас всех. Все, меня нет. Давай, расти, Динка.

И ушел, оставив ее в полном раздрае. Она еще сварила кофе, сделала микроскопическую копию вороновского бутерброда и уселась возле окна.

Интересно, что сделал бы Макс, если бы увидел, как она целовалась с Тимуром? Конечно, это он ее целовал, но Динка не стояла насмерть.

В конце концов, при желании на то, чтобы зарядить ему коленом между ног, сил бы она точно наскребла. Но ведь не зарядила. Ей понравилось, себе-то можно не лгать.

Ворон сказал, что Максим во всем винит себя. Так он поэтому в баре сидел, пока Тимур ей в любви признавался? А она так надеялась, что Макс заберет ее с собой. Его лицо, перекошенное от отчаяния и боли до сих пор стояло у Динки перед глазами.

Когда Максим взял ее на руки и понес, Дина была уверена, что они сейчас поедут к Домину. И когда тот усадил ее в машину Тимура, ей хотелось плакать.