Фэнтези 2006

Иди, милостивый государь, спасай народ! А народ потом рассчитается.

— Лицензированная? — деловито спросил Климент Болиголов, ибо не искал прямого конфликта с властями.

— Никак нет! — хором ответили язычники. — Самовольная.

— С образованием? — уточнил Климент.

— Дура дурой! — взвыли язычники.

И пояснили:

— Но злющая — страсть!

— Состав преступленья?

— Налицо, сударь ты наш! — и лицо показали.

— Десять двойных бинаров! — загадал Климент. — Если злющая, меньше не возьму…

Сошлись на шести.

Дом ведьмы, который ее крепость, оказался древней хибарой. Дверь вылетела, что называется, с полупинка. Окружен защитным сиянием, Климент Болиголов вступил на вражескую территорию, споткнулся в сенях о рассохшееся корыто, выругался и ворвался в горницу. На дальних холмах за окнами рыдали от восторга заказчики, предвкушая конец горестям.

— Где ведьма? — строго поинтересовался маг у зареванной девчонки, скорчившейся в углу. — Где злая?

— Н-не бей, д-дяденька! — ответила девчонка, пряча лицо в коленки. — Я б-больше не б-б-буду!..

Нет, Климент Болиголов не был слишком уж хорошим человеком. Но и слишком дурным не был. Он смотрел на девчонку, машинально считывая общую мана-фактуру, и все понимал без слов. Старая ведьма подобрала сиротку. Отследила дар, взялась готовить молодую смену. А до конца выучить не успела: померла, болезная. Маны у сиротки оказалось достаточно — не по-ведьмовски, по-мажески! — умений маловато, ума и вовсе никак. Начала пробовать бабкину науку и допробовалась. Били девчонку от сердца, не жалея кулаков. До конца убить побоялись: как бы не стала ночной ламией… Вот и раскошелились на правильную казнь — иди, Климент, губи, Климент!

— Пойдешь со мной? — спросил боевой маг, удивляясь самому себе. Корка глубоко внутри отслаивалась болезненно и непривычно. — Имей в виду, я бродяга. Дома родного нет и не предвидится…

— Д-дяденька! — из тощих коленок высунулось опухшее от слез лицо. — Н-ноги мыть… вод-ду… п-пить!.."

"Старосте Типунов маг сказал, что ведьму убил. И в землю закопал. И надпись написал дивными рунами. В качестве доказательства ткнул пальцем в ведьму, которой подарил плащ — старенький, с прорехами, но еще теплый. Закопал-написал, потом выкопал и от вас, честных селян, увожу, чтоб ночью спали спокойно. Ты меня понял, староста? Староста понял. Ты меня хорошо понял? Староста понял хорошо, бинары отсчитал и ушел с присмиревшими язычниками обратно в Типуны: праздновать победу.

Самогон в этом году больно ядрен уродился.

Девчонку звали Марией. Таскалась она за Климентом собачонкой, обстирывала-обштопывала, терпела холод и нужду, в достатке была неприхотлива и экономна. Страсть к играм прощала, брань сносила без ропота, раны благодетеля лечила травками и листом подорожника.