Фэнтези 2006

— Барбола!

— Гици не рад? — Алая губка вздернулась вверх. Какие у нее белые зубы, словно жемчужины. — А я так спешила!

— Это не ты, — резко бросил Миклош, — уходи!

— Я, — в черных глазах плясали кошачьи огни, — и ты это знаешь. Ты звал, ты хотел, я пришла.

— Уходи! — Рука Миклоша метнулась в отвращающем злом жесте, — улетай с четырьмя ветрами.

— Поцелуешь, уйду, — Барболка засмеялась и встала, — если захочешь.

Две тени на ковре. Его и ее, у нее есть тень, и у нее есть тело — горячее, живое, желанное!

— Кто ты?

— Я — это я, ночь — это ночь, ветер — это ветер, — алые губы совсем рядом, они пахнут степью, — а ты — это ты, и ты боишься…

— Я?! — Миклош рывком притянул к себе жену Пала, — тебя?!

— Себя, — промурлыкала женщина, — я — это ты, а ты — это ветер…

— Я ничего не боюсь!

— Тогда целуй. Крепче…

Пляшет льдистая луна, под ногами кружатся звезды, словно снег, угодивший в хрустальный шар. Миклош с Барболой тоже звезды, вмороженные в стекло. Барболка смеется, на шее у нее синяя звезда, за плечами — крылья. Пол, потолок, свечи — все исчезло, остался только полет сквозь пронизанный ветром сон. Утром он очнется в чужом доме, утром все кончится, рассыплется пеплом, холодным, серым, горьким…

— Забудь! Забудь про утро, и оно не наступит.

— Барбола!

Треск рвущегося шелка, ковер под ногами, белый жемчуг, грудной женский смех. Он ее хотел, и она здесь, с ним. Она пришла к нему, как приходили другие. Отец, Аполка, слепой Пал, что им с Барболой до них?! Они созданы друг для друга, они принадлежат друг другу, их ничто не разлучит — ни утро, ни закон, ни Закат…

— Миклош… Закатные кошки, да что с тобой такое! Миклош!..

Янчи? Откуда он взялся и почему так муторно?

— Миклош! Полдень уже.

Мекчеи попробовал поднять голову, одновременно тяжелую и пустую. Надо ж было так напиться, хотя… Хотя он вчера не пил.

— Ты не заболел часом?

— Сам не знаю. Дай руку.

Миклош не столько встал, сколько позволил себя поднять. На полу валялась смятая одежда, окно было настежь распахнуто, внизу смеялись и звенели железом воины, у них явно ничего не болело, и они собирались в Вешани. Сын Матяша сцепил зубы, поднялся на ноги и остался жив.

— Янчи, у тебя фляжка далеко?

— Смеешься?

— Почти. Дай хлебнуть и поехали!

Поехали. Сначала — в Вешани, затем — в Сакаци, иначе он сойдет с ума.

Глава 4

1Пала рядом не было, был страх — липкий, вязкий, отвратительный, но Барбола Карои заставила себя войти. Она бывала здесь и раньше, когда молоденькой пасечнице и во сне не могло привидеться, что быть ей сакацкой господаркой. Тогда дом кузнеца казался большим и богатым, но главным было не это, а доброта и веселье хозяев, а теперь Милица и Иштван потеряли двоих дочек."

"Илька пропала ночью. Вечером легла, как положено, а утром — пусто.