Фэнтези 2006

Не последнее же они имели в виду! Я дал распоряжение извозчику отправляться на постоялый двор, а сам нанес повторный визит в дом, где мне, конечно же, не было отказано в ночлеге.

Я был благодарен за вынужденную задержку, так как помимо приятных мгновений, проведенных наедине с дамой моего сердца, мы с ней, отобедав в ресторане, посетили театр, чего мне не доводилось из-за тягот службы уже более года. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и вечером следующего дня я вновь предстал перед складским служащим. На этот раз, к счастью (точнее — к сожалению), мой заказ был исполнен в полной мере.

— Ну, задали вы нам задачку, — расплылся в улыбке служащий, подавая нам с извозчиком коробки с препаратами.

— Задачку? — Я немного растерялся, так как не понял, что он имеет в виду.

— Мы привыкли иметь дело с самыми простыми вещами: снотворное, слабительное, банки, термометры, извиняюсь, клистир, на худой конец. Что еще может понадобиться в казенном доме? — рассуждал служащий. — А здесь вдруг такое специфическое требование. Там, — он злорадно показал пальцем вверх, — кое-кому пришлось растрясти задницу — ведь документик-то утвержден…

— Да какие, черт подери, специфические требования? — удивился я.

— Ну как же, — обиделся служащий. Он достал из папки мой список, положил его передо мной и постучал пальцем по последним трем строчкам.

Они были написаны не моим почерком. Мне это не понравилось. Мне это чертовски не понравилось. Потому что, во-первых, это был почерк Юрковского. Во-вторых, надписи были сделаны на латыни. И, в-третьих, мне не был знаком ни один из перечисленных составов. Признаюсь, я не нашелся, что сказать. Мы молча погрузили коробки в экипаж, а когда тронулись в путь, уже начало темнеть.

Снег под полозьями все так же похрустывал, а когда на нашем пути попадалась какая-нибудь рытвина, пузырьки в коробках отзывались тонким позвякиванием. Я пытался заставить себя задремать, но ничего не получалось. К тому же было жутко холодно, и я, кутаясь в шинель, терзал себя мыслью, что вместо этого мог бы сейчас развалиться среди атласных подушек в теплых объятиях моей городской подруги…

Но вскоре мои мысли невольно вернулись к злополучным медикаментам. Что за шутки? И почему я сразу ничего не заметил? За все эти годы ничего подобного не было, да и не могло быть: я никогда бы не поверил, что Юрковский вдруг однажды блеснет познаниями в медицине и латыни. Все это не укладывалось в голове, и я надеялся, что доводы начальника тюрьмы развеют мое недоумение.