Фэнтези 2006

Точно знала, что встреча их случилась в четверг, но вот сопутствующие события… Они почему-то вылетели из головы.

Слухи о Мартиллоне ходили разные. Рассказывали, что в подвалах его замка полно тюрем, склепов, пыточных лабораторий. Еще говаривали, будто он любит обольщать молоденьких девушек и жениться на них. В конце концов новоиспеченные жены погибали страшной смертью, а тела их оказывались в потайной комнатке.

Эти россказни Майку смешили. Нужно совершенно не знать Марта, чтобы выдумать такое. Обольстить, потом жениться… Март никогда не любил сложностей. Девять лет терпеть несносный Майкин характер, чтобы потом убить, а труп присоединить к коллекции, — это надо не злодеем быть, а дураком.

Нескончаемой лентой вилась под ногами лестница. Пыхтел за спиной Гинас. Майка не заметила, как впала в тупое оцепенение. Мысль заглянуть в комнату, где она не появлялась почти полгода, казалась ей отвратительной. Ну что там может быть хорошего — в пыли и запустении?..

Радужный зайчик скользнул по стене и прыгнул ей на плечо. Что-то в нем было от Марта — теплое, ласковое. «Помоги нам, — шепнула Майка. — Мы ужасно запутались. Помоги, прошу тебя!»

— Вот дверь, — сказал Гинас. — Откройте, пожалуйста.

Ключ не хотел проворачиваться. Майка надеялась, что дверь не удастся открыть и они вернутся, но Гинас оказался упорным малым. Дверь поддалась и с недовольным скрипом пошла в сторону.

— Пожалуйста, господин ищейка, — Майка посторонилась, пропуская убийцу. — Вынюхивайте.

— Может… мы того… вместе?.. — испуганно предложил он. — Все-таки это вы… Ваша…

Жалкий вид убийцы искупал все Майкины мучения, и она смилостивилась:

— Хорошо. Вместе, так вместе.

Взявшись за руки, словно Гензель и Гретель, они вошли внутрь. В комнате царило запустение. Мебель покосилась. На покрывалах белыми кругами цвела плесень. Гинас не скрывал своего разочарования. Он открыл все шкафы, заглянул под кровать. Ничего… Только пыль и грязь, но это же не преступление, верно?..

— Как душно здесь. Открою-ка я окно.

Рама разбухла от сырости и не поддавалась. Гинасу пришлось повозиться. Наконец воспаленный воздух ворвался в комнату. Запахло морошкой, гнилым мхом и помертвелой змеиной кожей.

— Проклятая Сель… И здесь от нее покоя нет, — поморщился он. — Ну что, госпожа… — начал он и осекся. Лицо Майки было белым, как бумага. Губы тряслись.

— Что с вами?

— Т-там… там… — она в ужасе указывала в туман.

— Вот оно что… — протянул он. — В доме нет окон… Лишь ставни и витражи. Вы никогда не выглядываете наружу. — Он схватил девушку за руку и дернул к окну: — Так смотрите! Смотрите же!.. Это она — Сель! Ну?"

"Волокнистый туман плыл над проклятой землей. В нем тонули тени мертвых деревьев, да где-то старушечьим голосом смеялась ночная птица. Бубонная Сель.