Фэнтези 2005

Нахохлившиеся туи кое-как защищали площадку для стрельбы от шквального ветра. Но холодина была, как говаривали в лагере, «не детской».

Тем не менее, Нимарь упражнялась как будто летом — в кожаных штанах и замшевых сапогах на тонкой подошве, без шапки. Шнуровка тесно прижимала обувь к подъему ноги и икрам молодой женщины, ее маленькие стопы при смене стоек вытанцовывали на помосте петлистые фигуры.

Единственной уступкой морозу со стороны Нимари была странная, плотно облегающая торс конструкция вроде шерстяной куртки, черные вязаные рукава которой с кожаной накладкой-крагой (Гайс помнил, что крага защищает предплечье лучника от удара тетивы, но он ни разу не видел, чтобы тетива и впрямь задевала предплечье Нимари) плавно переходили в… обтекающие руки перчатки, причем переходили таким манером, что получался единый, непонятно как прозывающийся предмет одежды.

Местные женщины с упоением злословили по поводу этого одеяния.

Говорили, что руки Нимари страшно обгорели во время давнего пожара, что она не разоблачается даже дома — самой-де смотреть противно.

Но Гайс, которого научили думать о людях хорошо, в пожар и уродства не верил. В конце концов, для лучника перчатки — все равно что для наездника сапоги. Без них — никуда. Лучшая лучница Левобережья днями не снимает перчаток? Что ж, да он и сам — довольно посредственный, нужно сказать, наездник, — бывало, спал в сапогах!

…Налетел злой ветер, и Гайс, который кутался в отцовскую волчью шубу с молевыми проединами на воротнике, зябко поежился — ему вдруг стало холодно за Нимарь. «Бедняжка», — подумал он.

Гайс поприветствовал молодую вдову и направился к бревенчатой скамье, кое-как расчищенной от снега.

Все полчаса, что длилась тренировка (Нимарь выпустила не менее двухсот стрел!), он не сводил взгляда с дивной лучницы, каждое движение которой, казалось, было отлито прямиком со своего небесного прототипа.

Вытягивая стрелу за стрелой из прибедренного колчана, госпожа Нимарь стреляла стоя, с колена, с корточек, раз от разу поражая деревянные мишени — развешенные, расставленные на разных высотах, — и, случалось, даже расщепляла предыдущую стрелу последующей.

Восторг, милостивые гиазиры!

Глаза Гайса горели.

Нарезая тонкими ломтями ледяной воздух, лучница Нимарь, казалось, пребывала в своем приватной волшебном пространстве, в этаком эластичном, подсвеченном размытым золотым сиянием коконе. И в этом пространстве не существовало ничего, кроме ее пружинистого тела, ее тяжелого лука с гордо развернутыми плечами и ее стрел, которые ретивыми дюжинами рвались к цели. И каждая встреча ее стрелы с ее целью делала небо над оставленным богами лагерем Аз-Зум на одну единицу хрустальнее.

Вдова военачальника Кнугеллина не ответила на приветствие Гайса.