Фэнтези 2005

И эти ножки… ручки… лапки… столько не бывает! Будто рак в садке шевелится. Кольчатое брюшко, отделенное перетяжкой от выпуклого тулова. Голова тянется из шейных обручей, вертится… Фредегара замутило.

«…ребенком, коего опытная повитуха опознала женским полом. Не скрою от Вас, государь, что ребенок сей мало схож с человечьим…»

Роды были тяжелыми, а повитухе казалось, что она видит дурной сон. Послед выглядел так непривычно, что она сочла его вторым, меньшим плодом, но быстро опомнилась. Продолговатое детское место было живым — оно само медленно втягивало толстые пуповины и съеживалось, твердело, будто смерзалось, выжимая из себя сукровицу, и под лоснящимся его покровом кишело желтое и черное. Она велела сжечь послед. Помощница божилась после, что оно кричало в огне и спеклось в костяной ком.

К изможденной Эрменгарде на время возвратился разум. Отдышавшись, она едва слышно попросила показать ей дитя, но, увидев, заголосила, сжав голову руками: «Отпустите! Я не хочу! Оставьте меня!»

Когда кастелян Лансхольма представил Адриена Ее Сиятельству и объявил, что герцог назначил этого молодого рыцаря стражем и телохранителем дочери, Адриен стоял ни жив ни мертв. Он сражался, убивал и бывал ранен. Он бился один против трех и всех троих сразил, хотя под конец с трудом держался на ногах. Он тонул на переправе и чудом выплыл. Но никогда его не охватывала оторопь, как перед лицом владелицы Лансхольма. Первым порывом было возмущенно сказать кастеляну: «Монсьер, что за нелепая шутка?! Вы станете уверять меня, что это…» Однако смолчал. Сам Бертольф предупреждал его о том, что Альберта необычна. Правда, никто не намекнул, до какой степени. Все слухи о Сокровенной померкли в сравнении с ее подлинным обличием. Волчья шерсть и пасть? Нет, все куда хуже.

И голос. Шершавый, неприятно острый, вовсе не девичий. Так говорил шут-карлик при дворе короля Готфрида, где Адриену довелось бывать.

— Почему ты решил просить покровительства моего отца?

— Ваше… Ваше Сиятельство, — Адриен скованно, принужденно поклонился, — я оказался в распре с родом графа Мидельбергского. Поссорившись, я смертельно ранил одного из них. Платить вергельд мне было нечем, да родичи умершего и не хотели брать выкуп за кровь, искали моей жизни. Я бежал. Меня настигли в землях, подвассальных Вендельскому герцогу. Я принужден был защищаться и… долг мой перед Мидельбергом возрос вчетверо. Герцог, ваш отец, оказал мне великую милость, взяв под свою защиту."

"— Поистине, батюшка хочет собрать в Лансхольм всех изгоев и отверженных, — Бертольфин не встала, а неуловимо проворно стекла с резного стула, быстро передвигая похожими на сучья ногами. — Здесь, да будет тебе известно, полным-полно невест, изрытых оспой, и горбатых женихов.