Фэнтези 2005

Поле слов инквизитора во дворе начали собираться люди: робко выглянули слуги, а затем появились нобиль с ноблессой. Все молчали.

— Дай мне воды, — попросила Кларисса.

Дамиетта сделала вид, что протягивает ей кубок, и… разжала пальцы. Вода расплескалась, кубок покатился по замшелым плитам, которыми был вымощен двор.

— Обойдешься, — жестко сказала девочка.

Кларисса склонила голову, и распущенные волосы скрыли ее лицо.

— Я отрекаюсь от тебя, — провозгласил бледный и дрожащий Арнульф. Голова Клариссы склонилась еще ниже, плечи ее задрожали. — Отныне ты мне не дочь.

Эуфемия вздрогнула и отстранилась от мужа.

— Я не отрекусь от нее, хоть я ей не родная мать, — она взглянула в глаза инквизитору. — Я желаю Клэр только добра. Ты мог заподозрить меня, отче, — меня, знающую травы, родившуюся в Ночь духов…

— Это признание? — перебил ее Иеронимус.

— Нет, — женщина побледнела. — Но и она невиновна…

Инквизитор промолчал.

— Альма, — вдруг сказала Кларисса. — Я хочу увидеть Альму.

— Найдите ее, — приказал инквизитор.

Эльмо отсчитал пятьдесят ударов сердца, потом еще сто — слуги возвращались один за другим и сообщали, что Альмы нигде нет.

— Она спряталась и плачет, — насмешливо пробормотала Дамиетта. — Ревет, вместо того чтобы сделать хоть что-то полезное…

Ее услышал только Эльмо.

А еще, оглядевшись, он увидел скрипача: Тамме стоял, безвольно опустив руки, и в глазах у него была тоска, какую может испытывать лишь человек, потерявший надежду.

— Погодите, — прошептал чародей. — Я, кажется, понял…

Скрипач стоял, понурив голову.

— Не там ищете, — сказал Эльмо чуть громче. — Спросите часового.

…Она вышла из замка в полночь и не возвращалась с тех пор. Часовой не смог ее остановить, но заметил, что дочь нобиля чем-то очень испугана…

— Я понял! — Эльмо дрожал от возбуждения, но никто не смог бы заставить его замолчать, даже инквизитор — впрочем, именно Иеронимус не собирался мешать своему пленнику. — Тамме и впрямь ни при чем… он не знает, где девушка и что с ней произошло… Но ты играл для нее, так?!

Скрипач кивнул.

— И для всех других девушек тоже, — добавил он очень тихо. — Но я не убивал…

— …потому что убивает тот, кто идет следом за тобой, — договорил Эльмо. — Или, если быть точным, та. Я прав?

— Я устал, — скорбно прошептал музыкант, доставая скрипку из чехла.

И заиграл.

Эта музыка была полна тоской о безвозвратно ушедшем. Она была горше полыни, холодней северного ветра, острей кинжала убийцы, ядовитей сонной одури…

Когда тоска стала невыносимой и у всех по щекам потекли слезы, тень скрипача вдруг зашевелилась, потом медленно поднялась и… превратилась в девушку.

Серебристо мерцающие глаза в пол-лица, маленький рот, бледная кожа…

— Лесной дух… — прошептал Эльмо.