Фэнтези 2004

На пороге ты оборачиваешься, и собранная листва вспыхивает под твоим взглядом — ты сбрасываешь излишнее напряжение, ты хочешь расслабиться. Значит, он знает о тебе все, иначе ты не проявила бы ту немногую часть знания, которая доступна женщине.

Повисшая в воздухе водяная пыль гасит разгоревшиеся было листья. Дым ползет по земле, поднимается, смешивается с туманом. Пытаясь пробраться в старый дом, он ощупывает рассохшиеся окна, ищет щели в растрескавшихся от времени деревянных стенах.

Внутри полутьма, запустение. Ободранная драпировка стен, висящая клочьями паутина. В большой комнате на полу расстелена медвежья шкура, в углу камин, забывший, что такое огонь. Ваша одежда валяется как попало. Видно, что сбрасывали вы ее второпях, срывали, путаясь в застежках, помогая друг другу остаться нагими, как в день страшного суда.

У мужчины мускулистое тело, плоский живот. Твои пальцы путаются в его волосах, его смуглые руки скользят по твоей коже. Он нависает над тобой, ты запрокидываешь голову. Твой стон гаснет в его губах. Вы сплетаетесь, словно враги в смертельной схватке, вы рветесь навстречу друг другу, будто каждый из вас хочет занять тело партнера, вытеснить чужое естество из облюбованного тела…

Я — ветер, что стремится забраться к тебе под одежду холодными пальцами.

Я — дождь, что стекает по твоему лицу пресными каплями и делает каждый твой вздох глотком воды.

Я — туман, что обволакивает тебя, вызывая озноб.

Я — дым от тлеющих листьев, что выест твои глаза.

Пока жив, я буду преследовать тебя и сделаю твою жизнь невыносимой. Ты вернешься ко мне, или…

— Спокойно, мальчик, спокойно.

Тусклое зеркало пялилось на меня слепым глазом. Я посмотрел на зажатый в кулаке кусок резьбы от спинки кресла. Между пальцами впилась длинная заноза. Отбросив обломок, я выдернул занозу и слизнул выступившую кровь.

— Зачем вы мне это показали? — я удивился, каким спокойным был мой голос.

— Чтобы у тебя не осталось иллюзий. Весь последний месяц они были вместе. Бывали на ярмарке, в заезжем балагане, пировали в тавернах. Даже посетили бал в городской ратуше. Он сыплет деньгами, как дерево мертвыми листьями. После запретов и скупости нашей жизни…

— Я сам все понимаю, прошу вас, — оборвал я его.

— Марк, я не часто видел Веронику в последнее время — вы заняты собой и вам не до старика, — он помолчал. — Мне не хотелось бы выглядеть бестактным, но, тем не менее, я хочу спросить: у вас было все в порядке?

— Вы имеете в виду постель?

— И это тоже, — резко сказал он, пристукнув кулаком по подлокотнику, она любила тебя?

— Теперь не знаю. Я всегда думал, что смогу почувствовать измену женщины, но оказывается, не смог.

— И никто никогда не сможет. А ты? Ты любишь ее?

Я молчал, пытаясь определить чувство, что заполнило меня.