Фэнтези 2004

Берегись слуг Евхаристия и его самого. Он черный колдун, многому обучен. Хочу предупредить также, что твоему другу придется сдать трудный экзамен. — Старец посмотрел на Северцева. — Помоги ему.

— Какой экзамен?

— Озвученные тексты судеб изменяют эти судьбы. Вы все поймете сами, когда придет время. Идите, и да пребудет с вами благословение!

Старец поднял вверх палец.

Северцева и Дмитрия шатнула удивительная мягкая сила.

Сзади в стене возник проход.

Молодые люди, пробормотав слова прощания, вышли из пещеры с мечами в знакомый коридорчик. Оглянулись.

Зал и фигура старца в белом, показавшегося вдруг им великаном, исчезли в толще камня.

— Ущипни меня! — прошептал Северцев.

— Мы не спим, — негромко ответил Дмитрий. И Олег вдруг с некоторой долей зависти почувствовал превосходство друга: тот познал нечто, перевернувшее его отношение к миру. Опыт переживания чужих эмоций, опыт трансперсонального восприятия невидимых глазу сил.

— Спасибо тебе, — продолжал Храбров. — Один я бы, наверное, не справился.

— А я так до сих пор и не знаю толком, что происходит.

— Поедем к Кате, по дороге расскажу.

Они побрели к лифту, доставившему обоих в удивительный музей-хранилище Мечей Мира.

Из стены за их спинами выдвинулась белая фигура Хранителя. Взгляд его был печален. Он знал, какие бездны горя и боли предстоит перенести путешественникам, только-только прикоснувшимся к иному слою многомерной жизни Земли.

© В. Головачев, 2004.

АНДРЕЙ НИКОЛАЕВ

Исход

Ночи становились все холоднее, и по утрам белесый туман накрывал землю неопрятным одеялом. Каменные стены к утру выстывали. Осенняя сырость скреблась в окна влажными пальцами, пробиралась в комнаты и проступала на стенах мелкими каплями. Она прогоняла сны задолго до рассвета и тогда единственным спасением было встать, растопить погасший камин, нырнуть под одеяло и прижаться к твоему телу. Еще не пробудившись, ты раскрывалась навстречу, покорно и неосознанно окутывая мягким теплом, убаюкивая и согревая. Иногда мы засыпали снова, но так было редко…

Промозглый холод окутал меня, и капли тумана, сливаясь, поползли по лицу скользкими змейками. Сон придавил тяжелой плитой, не позволяя очнуться и вздохнуть полной грудью. Озноб лишал сил, сотрясал в конвульсиях, вызывал судороги.

Кто-то приподнял мою голову, и губы обожгло расплавленной горечью. Кипящая жидкость расправила съежившийся пищевод, наполняя тело жизнью, расслабила сплетенные в узел мышцы, раскрыла легкие навстречу воздуху.

— Спокойно, Марк, спокойно. Все уже в порядке.

Свет позднего утра дробился в витражных стеклах, мозаикой лежал на полу и белом покрывале постели. Я оперся на локти. Надо мной стоял магистр с дымящейся чашей в руке.

— Хочешь еще?

— Нет.