Фэнтези 2004

Великий Сольега даже не знал, что творится в городе! Мастера Коро в Гальтарах не было — учитель отправил его рисовать воду и скалы, так что он, без сомнения, жив.

Значит, хотя бы один из тех, кто ему дорог, уцелел. Диамни много рисовал братьев, пусть напишет портрет, на котором все живы и счастливы. Теперь размолвка с учителем казалась Эрнани пустой и детски глупой. Последние дни все они не походили сами на себя, все бежали от правды, кто куда мог. Что удивляться тому, что художник пытался уйти в свое искусство.

— Эрнани, — Лорио с тревогой наблюдал за наследником, который очень боялся стать анаксом и почти не сомневался, что уже стал им, — тебе надо отдохнуть.

— Я не стану пить сонное зелье, а без него мне не уснуть. Я уйду, только когда не останется надежды.

Лорио кивнул и отошел. Они о чем-то пошептались с Беатрисой, скорее всего, о том же самом, потому что эория покачала головой и откинулась на резную спинку. Снова приходили какие-то люди — докладывали, спрашивали, просили…

— Мой эпиарх, — высокий белокурый воин, чем-то похожий на Ринальди, наклонил голову и приложил руку к сердцу, — пришел мастер Коро. Он принес меч анакса.

— Пусть войдет!

Меч Эридани? Откуда?! Как он оказался у Диамни?

— Мой эпиарх, — Диамни преклонил колени. Щеки художника покрывала короткая щетина, глаза ввалились. — Я провел последние дни у истоков Пенной реки, рисуя эскизы для росписи храма. Этим утром я увидел у выхода из пещеры меч. Видимо, его вынесла вода…

Художник развернул плащ, неистово вспыхнул вделанный в рукоять камень, лиловый и злой, словно глаз Изначальной Твари. Пенная река берет начало в пещерах, наверняка они связаны с лабиринтом. Об этом никто не подумал, потому что этим путем невозможно ни войти, ни выйти, но Абвении сочли неуместным оставить меч себе, они забрали только жизни. Сначала — одну, затем множество.

— Что с Эри… Что с анаксом?! — Беатриса была даже не бледна… Эрнани не рискнул бы подобрать слово, описывающее лицо эории. Не ужас, не боль, не страдание, не отчаяние — все это было слишком мелко и ничтожно. — Это я… — Беатриса куда-то рванулась, но Лорио ее подхватил. — Это я во всем виновата! Я должна была умереть, тогда анакс был бы жив… Все были бы живы!

— Успокойся, родная, — седой полководец нежно, но сильно прижал бьющуюся женщину к груди, — тебя вела честь… Ничего уже не исправить!.. Подумай о ребенке.

— О ребенке?.. О ребенке?!

— Дитя невинно, — твердо произнес Лорио Борраска, — я не стану отнимать у него имя. Абвении милостивы, наш сын пойдет не в отца, а в его брата.

— Мой сын будет походить на анакса, — Беатриса шептала словно во сне, — на Эридани Ракана… Да… Я попробую… Попробую жить! Не бросай меня, нас… Пожалуйста. Только не бросай… Я так виновата…

— Тебе не в чем себя винить.