Фэнтези 2004

Вместе с ними ли появился жрец из местного храма, или он уже был на площади, из задних рядов не было видно. Просто внезапно (наверное, его подсадили снизу), на вершине костра возник человек в длинном, несколько обтрепанном одеянии, с раскрашенным в священные цвета лицом, с пучком из семи прутьев в руке. Каждый пучок был от особого дерева, посвященному одному из божеств. Прутья заблаговременно обмакнули в наговоренную воду, и подпалили. Теперь они дымились, и этим дымящимся пучком священнослужитель принялся обмахивать костер на все четыре стороны, отгоняя возможные злые силы, готовые помешать торжеству справедливости. Видно было, как открывался его рот, но слова молитвы, сопровождавшие церемонию изгнания, до дальних концов площади не доносились.

Тевено и этого не видел. Он не поднимал головы до тех самых пор, пока по толпе не прокатился ропот — ужаса и удовольствия одновременно. Из ворот выкатилась повозка, на которой была установлена железная клетка, а в клетке метался черный пард.

Из горла Тевено вырвался какой-то звук. Рен не смог определить, окликнул его приятель, или назвал имя бывшего конвоира. Повозка катилась медленно, ибо справедливости незачем спешить: когда бы она ни была явлена, всегда поспевает вовремя. Поэтому зрелищем насладиться можно было вдосталь. Угольно-черный зверь не способен был как следует повернуться в тесной клетке, и все же упорно пытался бросаться на железные прутья в бессмысленной надежде переломить их. Шерсть его потускнела, утратила шелковистый блеск, и сам пард, вероятно, вследствие голода и дурного обращения, казалось, как-то съежился. Или такой эффект производила клетка. Но дух его — неукротимый дух дикого лесного зверя — остался прежним, и мирные жители поселка совокупно с пришельцами из дальних деревень вздрагивали от ужаса при виде оскаленной пасти и смертоносных клыков, пусть даже их отделяла от зверя спасительная решетка. Рядом с клеткой, за спиной возницы стоял высокий крепкий мужчина в красной куртке, с копной немытых светлых волос. В руках у него была пика, и когда зверь зверь кидался на прутья с особой яростью, бил его сквозь решетку. Тевено никогда не видел Дарлоха, но почему-то решил, что это он. Дарлох, которого Орен избил и грозился убить, потому что зверям нельзя причинять боль…

По черной шкуре уже текли ручейки крови, И, получив очередной укол, пард отшатывался, потом снова кидался, пытаясь ухватить зубами древко, а если повезет, то и руку своего мучителя. Ему не везло.

— А ведь это мы, — проговорил Тевено, — мы его погубили. Если б мы не забрали у него оберег, ничего бы не случилось…

— Тише ты! — шикнул Рен, оглядываясь — не услышали ли соседи.