Возвышение физрука

Судя по доносящимся из-за нее звукам, он запирал ее на все имеющиеся в наличии засовы.

Магистр ухмыльнулся. Ему нравилось, когда его принимали всерьез.

К вечеру серого цвета в окрестностях только прибавилось.

Магистр сидел на большом валуне и курил сигарету за сигаретой, наблюдая, как серые волны накатывают на серые камни. Было в этой картине что-то успокаивающее.

Когда тени удлинились, а сумерки сгустились до необходимой кондиции, вокруг Магистра выросли серые тени.

Помимо непременных деревянных башмаков сектанты носили бесформенные серые балахоны, бороды лопатами и здоровенные орудия убийства вроде тех, что были описаны мэром. Магистр насчитал вокруг себя девятнадцать человек, среди которых был и смотритель маяка.

— И это все? — удивился Магистр.

— Двое не смогли прийти, — объяснил ему кто-то бесформенный и бородатый с боевым молотом в руках.

— Не хотелось бы потом выслеживать их поодиночке, — сказал Магистр. — Понимаете, я люблю решать проблемы сразу, не растягивая удовольствия.

— Удовольствие мы тебе и не гарантируем, — сообщил кто-то из зашедших Магистру за спину. — Мы гарантируем тебе только боль и смерть. И страдания.

— Слушайте, а вот пока не началось, — сказал Магистр. — Ответьте мне на один вопрос, а? Почему именно башмачники? Что такого сакрального в башмаках? Ну, помимо того, что у вас все ноги в занозах, и вы, совершенно очевидно, таким образом соблюдаете аскезу и истязаете себя. Мне просто любопытно.

— У тебя ржавые глаза! — закричали башмачники вместо ответа.

— Началось, — констатировал Магистр, поднимаясь на ноги и обнажая меч.

Башмачники принялись ржать. Меч у Магистра оказался прозрачный.

— Пусть внешний вид моего оружия не вводит вас в заблуждение. Это не стекло, — объяснил им Магистр. — И даже не горный хрусталь.

Он крутанулся на каблуках, совершая поворот на девяносто градусов, и его рука с мечом описала дугу в воздухе. Валун, на котором Магистр сидел до этого, оказался на пути прозрачного лезвия и был рассечен на две части.

Срез получился идеальный.

Башмачники стали смеяться чуть тише.

— Мы все еще можем уладить это дело миром, — сказал Магистр. — Не то, чтобы я слишком настаивал, но все же… И еще должен вас предупредить, что когда вы прибудете в ад, на ваших личных делах будет стоять пометка «самоубийцы».

— У тебя ржавые глаза! — снова закричали башмачники.

Магистр атаковал первым, и башмачники перестали смеяться.

А потом начали умирать.

При свете местного солнца город не внушал.

Особенно он не внушал уверенности в завтрашнем дне и надежд на лучшее будущее.

Пара десятков сараев, прижимающиеся друг к другу и ютящиеся на фоне бесконечной серой степи.