Физрук

— Пошли ко мне в кабинет!

Похлопывая потной ладошкой по моей спине, он подтолкнул меня к подсобке, где у него оказался свой закуток, вмещающий кроме стола и двух стульев, несгораемый шкаф и много, много обувных коробок, нагроможденных до потолка. Судя по наклеенным с боку ярлыкам — обувка в них была сплошь импортная. «Хозяин» кабинета усадил меня на стул, плюхнулся напротив, вынул из стола бутылку пятизвездочного коньяка и две рюмки. Наполнил одну, занес горлышко над второй, но я накрыл посудину ладонью.

— Не могу, я на работе.

— А-а, — понимающе кивнул Сева. — Тренируешь будущих звезд большого советского спорта!

— Именно так, — подтвердил я. — В школе.

Он хохотнул.

— Ага-ага… Так что ты хотел приобрести?

— Кроссовки, зимние ботинки, ну и на выход что-нибудь…

— Не вопрос! — откликнулся заведующий обувного отдела. — «Адидас», «Саламандер» устроят? ФРГ.

— Вполне…

Сева вскочил нагнулся над столом, разглядывая мои ноги.

— Та-ак, — пробормотал он. — Размер сорок четвертый с хвостиком… Верно?

Я пожал плечами, ибо и в самом деле не знал, какой у Шурика размер обуви. Перфильеву мой ответ и не был нужен. Он принялся выдергивать из своих стопок коробки и бесцеремонно швырять их на стол. Потом начал раскрывать их передо мною, словно буржуй футляры брильянтовых колье перед светской красавицей. Забугорная обувка сияла не хуже брильянтов. Фасоны, конечно, с точки зрения Владимира Юрьевича, были старомодными, но по тутошним временам — самое оно. Завотделом протянул мне обувной рожок и я принялся примерять."

"Через десять минут, я покинул обувной отдел с пакетом, в который были уложены три коробки. За импортные кроссы, мокасины и демисезонные ботинки от «Саламандер» я отвалил всего полторы сотни. До начала моего второго на сегодня урока оставалось восемь минут. Пришлось снова ловить такси. Благо городок маленький и здешний таксопарк не слишком-то загружен. Я влетел в тренерскую за минуту до звонка. А когда вышел в спортзал, то к своему глубокому удовлетворению обнаружил оболтусов, выстроенных в идеальном порядке.

— Здорово, орёлики! — гаркнул я.

— Здрав-ствуй-те! — довольно дружно откликнулся восьмой «Г».

Гордости моей не было предела. За каких-то три дня я превратил это разболтанное стадо в образцово-показательную команду, но не успело эхо пацаньих голосов отзвучать под высоким потолком спортзала, как я услышал позади себя мерный цокот, перебиваемый тяжелым буханьем. Огляделся. На меня надвигалась старуха Шапокляк в сопровождении… старшины Сидорова! Он-то здесь зачем? Я никого из родителей не вызывал. Завучиха поравнялась со мною, не удостоив меня взглядом.

— Дорогие ребята! — елейным голоском начала Эвелина Ардалионовна.