Физрук

— В дому не пущу собутыльника…

И она исчезла в глубине квартиры.

— Что случилось? — спросил Витек, оглядываясь.

— Пал Палыч просил предупредить. Завтра комиссия гороно нагрянет… Завучиха, видать, натравила. Так что будь с утра трезв, как стеклышко от «Капитошки»… А вечерком заглядывай ко мне в общагу. Если все тип-топ будет, пивком угощу. «Золотое кольцо» называется, слыхал?

Он помотал взъерошенной шевелюрой.

— Для иностранцев, что на Олимпиаду приезжали, сварили, — уточнил я.

— А-а, ну зайду, конечно… — оживился трудовик.

— И еще, Витек, ты замок врезной достать сможешь?.. Самый простой надо, ну как у нас в учительской. Я заплачу!

— Да не вопрос… Тебе куда?

— В общаге, в двери своей комнаты хочу заменить, чтобы местные не совали нос.

— Ну так завтра и заменим!

Мы обменялись рукопожатиями, и я отправился к себе. Настроение у меня было самое прекрасное. Комиссии районного отдела народного образования я не страшился. Какой спрос с молодого специалиста? А вот семейство Разуваевых мне понравилось. Я понимал, что Глафира Семеновна расстаралась насчет ужина, видимо, надеясь угодить потенциальному зятю. Угодить угодила, а вот насчет зятя — вряд ли. Тигра, конечно, девчонка прикольная, но решительно не в моем вкусе. А директор оказался клевым чуваком, таких я еще не встречал. Ни в той, ни в этой жизни. Не думал, что фронтовики — они такие…

Когда я подошел к общаге, то благодушное настроение мое было смыто волной какой-то непонятной суеты, что царила возле подъезда. Пожар, что-ли? Непохоже. При пожаре вещи обычно выносят, а не заносят. Какие-то люди, с радостным матом и возгласами тащили внутрь узлы, стулья, тумбочки, посуду и прочий скарб.

Я едва протиснулся в дверь, пропуская мимо себя диван-раскладушку. У своего стола стояла хмурая Аграфена Юльевна. Ей явно не нравилось происходящее. Особенно — то, что среди вносящих вещи были и женщины. В основном — молодые и задорные.

— Что происходит, Груня? — не стал я дополнительно ее огорчать, называя «тетей».

Она помахала перед моим носом какой-то бумажкой и вздохнула.

— Горисполком постановил отдать с третьего по пятый этаж под семейное общежитие в связи с нехваткой жилья для трудящихся, состоящих в браке.

— Ну и правильно! — сказал я. — Ты-то чего расстраиваешься?..

— А как за порядком теперь следить⁈ — взвилась она. — С бабами-то!

— Ну а тебе какое дело?.. Ты не комендант же…

— С сегодняшнего дня — уже да, — Груня приосанилась, подтянув обористую юбку.

— Так тебя можно с повышением поздравить! — подмигнул я.

В ее глазах вспыхнул огонек надежды.

— Поздравь меня, Шура, а!

— Чисто дружески поздравляю… А так… Вообще-то, у меня невеста есть, Груня.

Огонек погас, как на потушенной сигарете. Я соврал, конечно, но это была ложь во спасение.