Физрук

Из-за снега, который завалил дворы и крыши, могло показаться, что в этих домах живут весело и беззаботно, но стоило войти в подъезд, как эта иллюзия рассеивалась. Скрипучие ступени деревянной лестницы, шатающиеся перила. Запахи борщей и жареной рыбы, которые сочились из-под дверей квартир, мешались с гораздо менее аппетитными ароматами.

Капитонов открыл дверь своим ключом, и мы оказались в мрачной прихожей, заставленной велосипедами и сундуками. На стенах висели тазы. Женька толкнул одну из трех дверей, что выходили в коридор и пропустил меня в не очень большую комнату. Навстречу из-за стола, на котором стояла швейная машинка, поднялась миниатюрная женщина в спортивном костюме и с косынкой на голове. Даже не задавая вопросов, можно было догадаться, что это мать Капитонова, так они похожи.

— Здравствуйте! — произнесла она.

— Добрый вечер! — откликнулась она. — Садитесь, Александр Сергеевич!.. Женюшка, сходи на кухню, поставь чайник.

— Хорошо, мама!

Я снял дубленку, опустился на предложенный стул.

— Как он, сынок мой, сильно шалит? — спросила Капитонова.

— Простите, ваше имя отчество?

— Мария Федоровна.

— Мария Федоровна, — начал я. — Они все шалят и правильно делают. Возраст такой… Главное, что в учебе ваш сын подтянулся.

— Это да, — кивнула она. — Грех жаловаться.

— У Жени есть место для занятий?

— Да вот, машинку уберу со стола, и сядет за уроки. Видите, как у нас тесно.

— Вижу, что в коммуналке живете.

— В ней, родимой, — вздохнула Капитонова. — Стоим на очереди… Да только нам никто не спешит отдельную давать… Муж мой, Женькин отец, сидит… А я — швея-надомница…

— За что посадили вашего мужа? — спросил я.

— Зашиб дружка по пьяни…

— Убил?

— Господь уберег! — перекрестилась Женькина мамаша. — Живой… Опять пить начал, алкаш. А Гриня мой в лагере…

— Мария Федоровна, — обратился я к ней. — Вы не обидитесь, если я вам с деньгами немного помогу?..

— Да что это! — вскинулась она. — В долг не возьму. Отдавать нечем… А так, с малолетства своим трудом живу, сроду не побиралась.

— Парень у вас рослый, а за лето еще вытянется, — сказал я, — на одной одежде разоритесь.

— Ну сорочки, майки, трусы я ему сама шью…

— А — пальто? Куртку на теплое время? Обувь? — не унимался я. — Он у меня на городских соревнованиях будет выступать, в команде по баскетболу… А там глядишь, до области дойдет… Форму ему школа выделит, а вот в большой город поехать, надо ведь чтобы вид был!

Капитонова горестно вздыхала и качала головой.

— Ваша правда…

— Так что я это не вам деньги предлагаю, а для сына вашего одежду. Берите и не спорьте!"

"И я выложил те десять сотен, которые мне вчера Сумароков всучил. Увидев купюры, Женькина мамаша расчувствовалась и пустила слезу. В этот момент вернулся с чайником ее сын.