Физрук

— А насчет того, что тебе не сорок… Константин Тихонович друг моего отца.

— Да я ничего такого и не имел в виду.

На крылечке снова затопали, теперь уже — множество ног. Дверь распахнулась и в кухню ввалилась ватага пацанов. Двое были моими учениками, а третьего я не знал. Видать, это и был «Тришка со старой школы». Когда пацан снял шапку, под ней оказался целый сноп белобрысых волос.

— Здрасте! — хором поздоровались новые гости

— Здрасте, тетя Ксеня! — добавил Тришка.

— Здравствуйте, мальчики! — откликнулась та.

— Привет, пацаны! — заорал Володька, снова появляясь на кухне. — Пойдемте, позырите, что мне подарили."

"Однако друганы стеснялись. Они степенно разулись, разделись и начали совать ему подарки, которые принесли. Книжку, коробку с конструктором, футбольный мяч. Подарки были вполне детские, как и моя приставка, впрочем, но это и хорошо, успеют еще повзрослеть. Четырнадцать-пятнадцать лет самый золотой возраст, с детством можно пока не прощаться, а интересы появляются уже взрослые. Володька, каким был сейчас настоящий я, уж точно пока был ребенком.

Раздевшись, разувшись, отдарившись — дружбаны отправились разглядывать другие подарки. Из комнаты донеслись короткие и энергичные реплики — «Офигенно!», «Круто!», «Прикольно!». Понятно, что относились эти определения, скорее всего, к приставке. Мы с сестренкой тоже пошли в комнату, где за столом сидел всеми покинутый Константин Тихонович и смотрел по японскому телевизору сказочный фильм. Я сел на свободный стул. Ксюша рядом. Заметив нас, друг семьи с готовностью потянулся к бутылкам, которые стояли рядом с ним.

— Я там пальтишко принес Володьке, — сказал он. — Он примерил — вроде впору.

— Спасибо, Константин Тихонович.

— Гости будут еще? — уточнил тот.

— Подружка может придти, — ответила хозяйка дома. — Если сумеет отпроситься с работы.

— Ну тогда можно начинать, — сказал второй, после меня гость. — Эй, пацаны! Потом свои финтифлюшки разглядите. Марш за стол!

Меня покоробила такая бесцеремонность, но я понимал, что не следует лезть со своим уставом в чужой монастырь. О том, что эта девушка и ее братик — мои родственники, знаю только я, а до моего появления в этом доме сложились свои правила и отношения. Так что надо принимать все так, как есть. Ну по крайней мере, покуда здесь никто никого не обижает. Константин Тихонович привык быть в этом сиротском доме за старшего, вот и распоряжается по привычке. Пусть.

Пацанята расселись вокруг стола. Хозяйка подняла крышку супницы и стала раскладывать по тарелкам пельмени. Разумеется — домашние. Друг семьи откупоривал бутылки. Мне он предложил водочки, и я не стал отказываться. В конце концов, попрошу Ксюшу бросить где-нибудь в углу рогожку и до утра посплю.