Физрук

— Ты будешь иметь больше штуки за всю партию, за такие башли можно бы и пошевелиться.

— Ну ведь придется наликом заплатить…

— Без проблем!

Вынув из кармана кошелек, я отсчитал ему двадцать сотенных бумажек.

— Держи! Свою долю получишь, когда привезешь товар.

— Понял, шеф!

— И еще. Подбери мне к субботе телек, чтобы был с этой приставкой совместим. И привезешь мне все это послезавтра, часикам — к девяти утра. Понял?

— Будет сделано!

— Ну и отлично! Я побежал!

Покинув ошеломленного моей стремительностью Рудольфа, я помчался к Дорониным. Честно говоря, понятия не имел, что меня ожидает в этом семействе. И не удивился бы, окажись я опять в какой-нибудь развалюхе. Однако, судя по адресу, указанному в классном журнале, «Чапаев» жил в добротном доме в частном секторе. Правда, насколько сей дом добротен, с первого взгляда понять было трудно. Его окружал глухой, высокий забор, из-за которого виднелась только крытая шифером крыша.

Табличка на воротах извещала, что во дворе обитает злая собака, но это можно было понять и по злобному бреху, который доносился из-за забора. Рядом с калиткой виднелась кнопка электрического звонка, спрятанная от атмосферных осадков под пластиковый козырек. Уже одно это служило доказательством того, что Доронины живут зажиточно. Нажав несколько раз на кнопку, я принялся ждать. Некоторое время ничего не было слышно, кроме басовитого лая злой собаки.

Наконец, лай прервался обиженным визгом, а потом в калитке заскрежетал ключ. В приоткрытой щели появился глаз. Женский, но не менее злобный, чем у напрасно обиженного пса.

— Учитель, что ли? — поинтересовалась обладательница глаза.

— Классный руководитель, — уточнил я.

— Ну проходите!

Калитка не распахнулась, а лишь приоткрылась ровно настолько, чтобы я мог в нее протиснуться. Я это сделал и оказался в узком проходе между огороженным невысоким штакетником палисадником, в котором торчали из сугробов чахлые деревца, и сеткой рабица, за которой бродил, волоча за собой цепь здоровенный кудлатый волкодав. Увидев меня, собачина открыла пасть, но вместо лая издала сиплый звук, словно зевнула. Хозяйка — толстая тетка, одетая в валенки, халат, а сверху — в ватную душегрейку — зыркнула на пса и повела меня к дому."

"Вход был через веранду. Она представляла собой не дощатую пристройку, которую зимой можно использовать в качестве холодильника, а добротное сооружение, теплое даже в нынешнюю холодрыгу. Тетка проследила, чтобы я разулся и разделся и только тогда впустила в дом. С порога я убедился, что мои догадки о достатке семьи Дорониных не пустой звук. Дом был, как говорится, полная чаша. Вместо обычной русской печи — голландка с изразцами. Пол гладкий, покрытый линолеумом. На окне занавески из плотной ткани.