Физрук

Вот только надо знать, сколько у нас будет участников?

— Сорок один, — ответил я. — Это если считать участников будущей спартакиады.

— Надо чтобы участвовали не только они! — сказала спецпредставитель райкома. — Мероприятие должно стать по-настоящему массовым!

— Это уж на ваше с Царевой усмотрение, — пожал я плечами.

И накликал.

— А вот вы где! — раздался пронзительный голос завучихи, словно мы с Егоровой заныкались в раздевалке, а не торчали посреди коридора. — Вас-то мне и надо!

Глава 12

— Так мы и не прячемся, Эвелина Ардалионовна, — пожал плечами я, но на самом деле был доволен, что она прервала разговор с Симочкой.

— Следуйте за мною! — велела Шапокляк.

— Зачем? — прищурился я.

— Александр Сергеевич, — выдохнула Шапокляк, не привыкла, чт ей перечат. — У меня есть разговор… Прошу пройти.

— Ладно…

И мы пошли за нею, как утятки за кряквой. Есть такое у завучихи свойство — в ее присутствии чувствуешь себя не в своей тарелке. Я привычный и мне плевать, а вот коллегам нередко приходилось несладко.

Царева вела нас с Егоровой к неведомой нам цели с таким рвением, что у меня даже стали закрадываться нехорошие предчувствия. Вдруг мои чего набедокурили? Со стороны мы, наверное, напоминали оперативную группу, которая торопится на место преступления. Да вот только в школе пока пустовато и со стороны смотреть некому.

— Вот! Полюбуйтесь! — возвестила Эвелина Ардалионовна, распахнув дверь в кабинет химии."

"Серафима Терентьевна взвизгнула и спряталась за моей спиной. У меня, признаться, тоже сердце екнуло, но я мужчина и потому первым шагнул навстречу неизвестной опасности. И выдохнул. В классе не было ни трупа, ни чудовища, никто не пил, не курил и не занимался непотребствами. Всего-то и было, что на доске, белым по черному написано «ШУРИК + СИМА = ЛЮБОВЬ». Судя по почерку, писала какая-то отличница. Вряд ли — из старших классов. Старшеклассницы такой фигней уже не страдают.

— Ну и что здесь такого? — спросил я.

Из-за моей спины выскользнула специальный представитель райкома ВЛКСМ, прочла надпись, фыркнула и испуганно оглянулась на завучиху.

— Не вижу ничего смешного, — поджала губы та. — Ваши личные отношения не должны быть достоянием общественности, тем более — учащихся!

— Да нет у нас никаких личных отношений, — сказал я.

— Нету, — подтвердила Сима.

— Этого я не знаю и знать не хочу, — отмахнулась Шапокляк. — Меня интересует только моральный климат в вверенном мне коллективе. — Я прошу… Нет, я требую, чтобы впредь, находясь в школе, вы общались лишь в моем присутствии!

— А-а, это пожалуйста, это сколько угодно, — улыбнулся я.

— А почему это — только в вашем присутствии? — вдруг взъерепенилась Егорова. — Мы что, малолетние преступники⁈

— Что-о-о! — скинула брови на лоб Эвелина Ардалионовна.