Физрук

Сев за руль, я рванул вдоль Красногвардейской, потом свернул на улицу Ленина и тормознул возле «Гастронома». Здесь меня знали — сынок директора занимался у меня в секции. Так что передо мною открылись заветные закрома, набитые продовольственными товарами, обычным гражданам недоступные. Жалкая авоська, которую захватила с собой моя подружка, не могла вместить все эти яства, но продавцы не поскупились на бумажные пакеты и свертки.

Кое-что из еды и выпивки я взял для себя. Закупленные деликатесы, мы с Наташей погрузили в багажник. Она попыталась было сунуть мне деньги, которые собрали ее подружки, но я сделал вид, что не замечаю этого.

Когда мы снова вернулись к общежитию, медсестричка сбегала за своим соседками, чтобы они забрали покупки. Вскоре из подъезда высыпала целая стайка девиц, накинувших на плечи пальтишки и шубки. Они окружили багажник, вытаскивая из него пакеты с торчащими из них палками колбасы и батонами, радостно восклицая и умудряясь при этом стрелять глазками.

На свою подружку медсестру они тоже поглядывали, но с едва скрываемой тихой завистью. Вздыхали — такого парня отхватила, молодой, видный, обеспеченный, да к тому же — не жадный. Наверное, я казался этим девчулям, сбежавшим из своих колхозов и совхозов за счастьем в город, олицетворением образа идеального жениха.

Я лишь улыбался, махал им рукой — ни дать ни взять — заезжая кинозвезда! Только что автографы не раздавал.

Мороз не позволял девчатам долго находится на улице, и они потянулись к подъезду, нагруженные вкуснятиной.

Мы с Наташей снова уселись в «Волгу» и поехали ко мне. Сидорыч с радостью открыл нам ворота, кланялся головой, в ожидании чаевых. Но сегодня я не подмаслил его заскорузлую лапу. Не все коту масленица, да и я не барин, а он не лакей, как никак в СССР живем. Но старикан не обиделся, знал, что я скоро не выдержу и снова суну ему хрустящий трояк, а то и десятку. Мне для хороших людей не жалко…

Хотя иногда, мне кажется, что я стал немного расточительным. Почему? Да потому что деньги я эти не потом и кровью, как раньше в бизнесе, а достались они мне легко. И расставался я с ними не жалеючи. Нет… Я не расточительный, я не жадный.

Едва мы вошли в квартиру, медсестричка тут же, едва скинув валенки и шубейку, принялась наводить в моей берлоге порядок. А потом взялась за готовку.

За культурную программу отвечал я. Понятно, что ничего кроме очередной киношки предложить я свой гостье не мог. Не Диккенса же нам вслух читать? Я поставил «Калигулу». По сравнению с этим фильмом, все предыдущие, которые смотрела у меня Наташа, были детским лепетом. Сегодня моя гостья приобретет новые познания в области человеческих отношений, причем — не только между мужчиной и женщиной.